И.П. Грешников. Понятие субъекта частного права : британский подход.

Грешников, И. П.
Понятие субъекта частного права :Британский
подход /И. П. Грешников.
//Правоведение. -2006. — № 3. — С. 63 — 76

СОДЕРЖ.: Вводные замечания — Естественные (физические)
лица в английском частном праве — Подходы к определению
природы юридического лица в английском частном праве.

Библиогр. в подстрочных примечаниях.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ — ВЕЛИКОБРИТАНИЯ —
ЗАРУБЕЖНЫЕ СТРАНЫ — СТРАНЫ ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ —
СУБЪЕКТЫ ПРАВА — ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ —
ФИЗИЧЕСКИЕ ЛИЦА — ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА — ЧАСТНОЕ
ПРАВО


Материал(ы):

  • Понятие субъекта частного права : Британский подход.
    Грешников, И. П.
    Грешников И. П.[*]

    Понятие субъекта частного права : британский подход

    Вводные замечания. Категория «субъекта» является одной из основ­ных в частном праве. Этому вопросу посвящено немало фундаментальных исследований правоведов как в Великобритании, так и в России.

    Цель настоящей статьи — проанализировать традиционный подход к пониманию категории субъекта частного права в Великобритании. Под традиционным подходом имеется в виду устоявшийся и общераспростра­ненный взгляд на предмет исследования, который долгое время господ­ствовал в юридическом сообществе Соединенного Королевства, определяя законодательную политику и отчасти судебную практику страны. Безус­ловно, британские юристы не ограничиваются разработкой одной или ка­кой-либо группы теорий юридического лица, но нас будет интересовать лишь господствующие теории; например, теория английского аналитиче­ского позитивизма, вернее, та ее часть, которая касается субъектов права.

    Один из столпов английского права профессор Харт (Н. L. A. Hart) в своей давно ставшей классической статье «Определение и теория в юрис­пруденции» (Definition and Theory in Jurisprudence)[1] довольно подробно про­анализировал методы и язык (тезаурус и терминологию), используемые правоведами для определения основополагающих понятий. Поскольку Харт огромное внимание уделяет понятию субъекта права в целом и фено­мену юридического лица (корпорации) — в частности, а сама статья во многом отражает суть английского подхода к названным понятиям, то не­безынтересно разобрать доводы, в ней содержащиеся. Прибегнуть к под­робному разбору названной статьи нас подвигает также то значение, которое ей придают современные английские исследователи, специалисты в обла­сти корпоративного права, например, Дан Прентис.[2]

    Для уяснения или разъяснения смысла юридических терминов, отме­чает Харт, английские юристы обычно используют традиционный метод их определения, так называемый метод Бентама,[3] согласно которому юри­дический термин должен рассматриваться не сам по себе, а лишь в контек­сте предложения, в котором данный термин играет характерную, основ­ную роль. Бентам предлагал не давать определений по типу «право есть…» или «юридическое лицо — это…». Он писал о том, что юридические терми­ны и понятия требуют специального отношения и объяснений. По мне­нию Бентама, термин «право» не должен рассматриваться сам по себе вне

    63

    конкретного контекста, где он играет характерную и понятную роль, за рамками того вопроса, который вызвал к жизни обращение к данному слову или понятию. Вместо использования одного слова «право», он требовал использовать предложение «он имеет право» или «права подданных ее Ве­личества» и т. п.

    «Если мы не загадываем об основном понятии юридического лица, — писал Харт, — но только лишь желаем знать, как один вид (скажем, кол­ледж) отличается от другого (скажем, товарищества с ограниченной ответ­ственностью), мы можем использовать форму определения посредством обычных слов. Но это только потому, что к данному уровню требований подходит метод, но этот метод не может помочь нам, когда наши затрудне­ния глубже. Более того, когда речь идет об основных понятиях… таких как «право», «обязанность», «государство» или «юридическое лицо»… обыч­ный путь не подходит. Как же тогда должны определяться такие слова? Если определение есть снабжение синонимом, который не будет эквива­лентен нашей задаче, то эти понятия (вообще) не могут быть определены».[4] Однако далее Харт констатирует, что «за последние несколько сотен лет че­ловечество сделало ряд полезных «изобретений» для объяснения означен­ных затруднений, с целью в дальнейшем избегать «аномалий». Речь идет, прежде всего, о теориях адептов, для которых явление, стоящее за словами, например, за понятием «юридическое лицо», есть реальность, либо, напро­тив, фикция, или же это некая психологическая вариабельность».[5]

    Внимательно и скрупулезно анализируя не столько достоинства, сколько, быть может, недостатки теорий, получивших наибольшее распро­странение в странах «гражданского права» (имеются в виду так называе­мые реалистические теории «юридического лица», а также теория «фик­ции»), профессор фактически подводит своих коллег-читателей к довольно типичному для английских юристов выводу о том, что поскольку главной фигурой прецедентной системы права является судья, то никакие теории не могут ограничивать его в решении вопроса о том, как та или иная кон­цепция должна быть применена в том или ином деле. Цепь рассуждений автора, доказывающих приведенный тезис, разворачивается на «теле» тео­рии фикции. Прежде всего Харт вполне резонно замечает, что термин «фикция» меняет свое значение в зависимости от того, в каком контексте он употребляется (бытовом или юридическом). Более того, «оплодотво­ренные» теорией фикции слова и понятия меняют свое значение, например, словосочетания «воля человека» и «воля корпорации или воля организа­ции с правами юридического лица» — разные, хотя и имеющие некоторые общие черты. Итак, слово «воля» меняет свое значение, когда мы исполь­зуем его в отношении компаний. Смысл употребления выражения «компа­ния имеет волю», состоит не в том, что она может «делать то, что пожелает», а в том, что некоторые выражения, используемые для описания произ­вольных действий физических лиц, могут быть использованы для описа­ния действий компаний на условиях, определенных законодательными нормами. Применяемая аналогия с физическим лицом со сменой значе­ния используемых терминов есть, так или иначе, квинтэссенция модели

    64

    законодательного установления, которое относится к компании. Исток такой аналогии во многом кроется в теории фикции. Но компании есть только то, что они есть. Аналогия не есть полное совпадение или идентич­ность с исходным материалом, и как профессионалы-правоведы мы мо­жем даже сказать, что компания имеет интенцию обманывать этим, и смена значения термина — не есть фикция. Сотворенное философией права по­нятие «чистой воли», по мнению ученого, не относится к делу. Логика по Харту требует не добавлять это понятие к трудностям английских судей, которые в прецедентной системе решают, как далеко аналогии, скрытые в праве, и нормы, работающие для физических лиц, могут быть распростра­нены на организации с правами юридических лиц, когда этого требует пра­восудие. Тем не менее, Харт не склонен рассматривать историю юриспру­денции как летопись ошибок и заблуждений. Напротив, история, с его точки зрения, полна неоценимых указаний на то, как и что должно быть сделано для избежания идиосинкразии (полной неприемлемости) юриди­ческого языка и что должно сделать для разъяснения его специальных тер­минов и концепций.[6]

    «Кроме предписаний и практики Бентама, — отмечает Харт, — у нас есть практика Остина;[7] есть пророческое наблюдение Брайса[8] о том, что фундаментальные юридические понятия могут быть, вероятно, лишь опи­саны, но не определены; многое можно почерпнуть у Поллока[9] и Майтланда[10] для демонстрации того, как взаимодействие средства (для решения какой-либо проблемы) с правом генерировало специальное использование слов. Огромную ценность представляют также труды Кельзена.[11] Интерес­но, было бы это безумием, — задается вопросом Харт, — видеть в названии одной из книг Дигест: «Приобретение и утрата владения», с ее уклонением от ответа на бесплодный вопрос «что является владением?» инстинктив­ное признание кардинального принципа о том, что юридические понятия

    65

    могут быть объяснены, только при рассмотрении условий характерного использования этих понятий, в рамках определенного утверждения?».[12] Но, хотя предмет юридического определения имеет эту историю, для Харта он представляет собой поворот философского внимания к языку, к тому, что основные стороны предмета юридического определения проявляются в целостной методологии человеческой мысли и в обсуждении, которое сопряжено с определенными правилами.

    Из вышесказанного можно заключить, что английская теория субъекта частного права зиждется на принципиальном отказе давать нормативные или общеобязательные определения таким феноменам, как «субъект права», «физическое лицо», «юридическое лицо», «правоспособность», «корпора­ция» только ради самих этих понятий, работать, так сказать, на «теорию юриспруденции». В то же время, изучая судебную практику (сборники прецедентов), законодательство, юридическую учебную и научную лите­ратуру Великобритании, можно достаточно быстро убедиться в том, что ни в одной другой стране Европы во всех вышеперечисленных источниках не содержится такого количества всевозможных определений «субъекта права», «физического и юридического лиц», «юридической личности», «право­субъектности» или отдельных ее элементов. Это своего рода псевдопара­докс в традиционном стиле английских кроссвордов, лабиринтов и викторин. Фактически, судья может обоснованно предпочесть то или иное определе­ние, которое будет наиболее адекватно ситуации, интерпретировать его применительно к обстоятельствам дела, либо дать «свое» объяснение явле­нию или факту, что зачастую означает дать новое определение, создать оче­редной прецедент.[13] Говоря о «британском подходе» к пониманию категории субъекта права, необходимо учитывать общекультурную ситуацию, отража­ющую методологию и взгляды английских коллег на этот предмет, а также особую британскую ментальность, не перестающую удивлять мир.

    Естественные (физические) лица в английском частном праве. Слово «лицо» (person) в английском языке главным образом применяется для обозначения человеческого существа, но оно также используется в юридико-техническом смысле для обозначения субъекта юридических прав и обязанностей. Так,  в частности,  в решении по делу «Cf. Deutsche

    66

    Genossenschaftsbank v Burnhope (1995) 1 WLR 1580, 1588, HL» лорд Стейн определил, что термин «персона» (лицо), при включении его в текст ком­мерческого контракта, так или иначе употребляется не в его обыденном, каждодневном значении («человеческое существо»). Поэтому оно упот­ребляется в его легальном значении (натуральное, естественное или искус­ственное, т. е. созданное законом лицо, имеющее права и обязанности, признаваемые правом). Вышеназванное решение лорда Стейна опиралось на норму ст. 61 закона Соединенного Королевства «О собственности» 1925 г., которая гласит, что «во всех контрактах и других документах тер­мин «персона » означает корпорацию (организацию с правами юридического лица), если только конкретная ситуация или контекст употребления назван­ного термина не требуют иного понимания». Однако большинство коллег из Палаты Лордов были не согласны с его мнением. Они пришли к выводу, что стороны не имели намерения придавать термину «персона», употребленно­му в их контракте, обычного значения согласно общепринятой в контрактном праве терминологии, т. е. имеет место исключение из общего правила.[14] Несмотря на отсутствие подробного комментария в источнике, из приве­денного отрывка следует, что лорды вынесли вердикт в пользу того значе­ния слова «персона», которое стороны действительно имели в виду при заключении контракта, т. е. «person — человеческое существо».

    Английское право признает две категории лиц: «естественные лица» и «искусственные (созданные правом) лица». Естественные лица есть те живые существа, которые имеют способность обладать собственными правами и собственными юридическими обязанностями; искусственные лица — это неживые существа, которые обладают такой же способностью. Искусственные лица (artificialpersons) иногда описываются как лица, «со­зданные законом», или «юридические» лица, но подобное употребление данного термина, по мнению авторов учебника «English Private Law», мо­жет запутывать. Так, термин «юридические лица» или «лица, сотворенные правом», может быть использован для обозначения как живых, так и не­живых существ, но здесь более важен факт того, что они существуют как деятельные или действительные субъекты права, чем факт того, что они существуют только в сфере права, а не в биологической сфере.[15]

    Согласно общей концепции английского частного права не все жи­вые существа могут быть признаны естественными лицами (naturalperson), а, как правило, только те, которые являются человеческими существами. Другие животные, начиная с XIII в., не рассматриваются способными не­сти юридическую ответственность за свои действия. Хотя мысль о том, что животные или некий неживой объект должен был быть наказан, если он стал причиной смерти человека, довольно долго интересовала английских юристов. Более того, существовала норма права, действовавшая вплоть до 1846 г., согласно которой в таких обстоятельствах животное или неживой объект должны были быть конфискованы как deodandB пользу Короны или другого обладателя подобной привилегии.[16] Несмотря на вышесказанное,

    67

    английское право никогда не рассматривало животных в качестве лиц, обладающих правоспособностью или, как любят высказываться британ­ские юристы, в качестве лиц, способных наслаждаться правами, предо­ставленными законодательством. Однако некоторые ученые продолжают утверждать, что в принципе животные могут рассматриваться в качестве существ, обладающих правоспособностью.[17]

    Человеку обычно приписывается «статус» или состояние в праве со­гласно его чертам и атрибутам, характеризующим весь человеческий род. Кроме того, права и обязанности человеческого существа определяются на основе анализа различных аспектов его статуса и фактических обстоя­тельств, относящихся к его личности по материалам судебной практики (case-by-case). Так, сделкоспособность конкретного человека может зави­сеть от того, является ли он совершеннолетним или нет, банкротом или кредитоспособным, ментально (психически) здоровым или нет. Перечис­лим в виде вопросов обстоятельства, характеризующие правосубъектность человека, которые, в зависимости от конкретной ситуации, могут иметь юридическое значение в Великобритании:

    1)  он (она) родились?

    2)  приобрел ли полный возраст?

    3) умер?

    4)  какого пола?

    5)  (не)законнорожденный или усыновлен (удочерена)?

    6)  холост (не замужем), женат (замужем), разведен или не состоит в браке, но сожительствует (гетеро-, гомосексуал)?

    7)  британский гражданин, иностранец, иностранный дипломат или беженец?

    8) физически здоров?

    9)  ментально (психически) здоров?

    10) заключенный?

    11)  кредитоспособен?

    12)  гражданское лицо или клерикал?

    13)  военнослужащий?

    14) член Парламента?

    15)  член Королевской семьи?[18]

    Данный перечень условий является практически исчерпывающим, это почти полный список факторов, влияющих на реальное правовое по­ложение и статус человека как физического лица в Великобритании. Если мы попытаемся составить подобный список по законодательству Россий­ской Федерации, то увидим, что статус физического лица в России, его фактическое наполнение зависит от более широкого перечня условий, чем это можно видеть в Великобритании, хотя некоторые условия не совпада­ют или отсутствуют.

    Подходы к определению природы юридического лица в английском част­ном праве. Английское право обычно приписывает статус юридического лица определенным частным объединениям лиц или ассоциациям и их груп­пам; разнообразным публичным организациям; религиозным организациям

    68

    и их должностным лицам, а также различным иностранным государствам и международным организациям.[19]

    До принятия Закона «О юрисдикции Верховного суда» 1873 г. суды Адмиралтейства иногда приписывали юридическую индивидуальность ко­раблям, и это был своего рода способ обхода норм, выработанных англий­скими судами общего права, которые ограничивали расширительное тол­кование юрисдикции адмиралтейства. Однако теория о том, что корабль есть реальный ответчик в деле, рассматриваемом адмиралтейством, при­шла в окончательный упадок лишь в 1873 г. Современное английское право признает в качестве юридических лиц в основном только те институции («организованности»), которые являются «группами человеческих инди­видов». Концептуально они определены как абстрактные организации — юридические лица, но обладающие по существу «живым содержанием».[20]

    Как и в остальной Европе, в Великобритании к проблеме природы юридического лица не раз обращались многие теоретики права. Формули­руя задачи и очерчивая проблему, они пытались ответить на ряд вопросов, касающихся сущности понятия юридического лица. Так, не раз поднима­лись вопросы о том, влечет ли за собой статус юридического лица нечто большее, чем обладание простым набором собственных прав и обязанно­стей? Является ли обладание такой правоспособностью необходимым эле­ментом, внутренне присущим самому понятию юридического лица, или эта правоспособность может происходить от дополнительного, внешнего юридического источника?[21] Тем не менее, вопросы подобного рода нечасто приходят на ум английским судьям в качестве имеющих практическое от­ношение к делам, которые они должны разрешить. Даже когда некоторые судьи и провозглашают свою приверженность к абстрактным концепциям юриспруденции, то делают это настолько, насколько эти концепции и тео­рии способствуют ясности мысли и выявлению сути произошедшего.[22]

    Как отмечает известный специалист в области английского корпора­тивного права Ферран, «судьи, главным образом, обсуждают ту или иную сторону или деталь конкретного дела, требующую теоретического осмыс­ления. Вследствие чего из подобных рассуждений бывает нелегко вывести хотя бы несколько универсальных правил или норм, еще меньше они мо­гут быть отнесены непосредственно к какой-либо теории юридического лица. Так, «теория реальности юридического лица», в которой компания рассматривается как реально существующая персона, имеет ограниченное влияние на развитие английского корпоративного права по сравнению

    69

    с корпоративным правом стран континентальной Европы, где эта теория является наиболее признаваемой. Более того, на основе анализа некото­рых судебных решений можно заключить, что английские суды, в общем, не имеют расположенности и привязанности к реалистическим теориям юридического лица».[23]

    Признавая определенное значение реалистических теорий, извест­ный английский юрист лорд Деннис Ллойд не раз упрекал их творцов, а также приверженцев в излишней прямолинейности, в применении непра­вовых (социологических) критериев при проведении параллелей между организацией и отдельной человеческой личностью. Даже если предполо­жить, что «социология имеет некоторый точный и согласованный путь ре­шения этого вопроса (вопроса о личности организации и способах ее опреде­ления — И. Г.), — пишет Ллойд, — то из этого не следует то, что данный путь был бы обязателен или адекватен, или подходил для юридических це­лей».[24]

    В «Meridian Global Funds Management Asia Ltd v Securities Commission» лорд Хофман определил, что «компания существует в силу того, что есть норма закона… которая говорит, что persona ficta должна считаться су­ществующей».[25]

    Приведем определения английских юристов, содержащихся в источ­никах, увидевших свет в 2002-2005 гг., тому явлению, которое известно на континенте как «юридическое лицо», имея при этом в виду, что они были синтезированы из определений, данных судьями в ходе рассмотрения кон­кретных дел.

    1.  Искусственное лицо (компания) — это организация, например, корпорация, признаваемая правом в качестве лица, имеющего права и обязанности. Она известна также как «юридическое лицо».[26]

    2.  Компания — это отдельное юридическое лицо в его собственном праве. Компания не является агентом ее учредителей (акционеров), она имеет собственные права и обязанности.

    Однако английские суды будут проникать под «корпоративную вуаль», т. е. игнорировать статус самостоятельного юридического лица в случае, если компания будет простым фасадом. При решении вопроса о том, что является фасадом, одним из мотивов игнорирования статуса самостоя­тельного юридического лица может быть пресечение попытки (ее учреди­телей или менеджмента) с помощью компании избежать налогообложения или недоплатить причитающиеся казне суммы.[27]

    3. В общем праве Королевства корпорация, обладающая правосубъек­тностью, имеет правоспособность физического лица и те же самые свободы, что и последнее.[28] Данное определение является частью решения судьи Хела по делу R. v Secretary of State for Health, exp С [2000] 1 FCR 471, 477, CA (Hale LJ). Это решение особенно интересно тем, что фактически воспроизводит в качестве ratio decidendi (прецедента) правило из Halsbury’s Laws of England.

    70

    В современном английском корпоративном законодательстве и юри­дической практике активно применяются термины «лицо», «личность» или «индивидуальность». Причем термин «личность» часто употребляется в значении «правосубъектность» лица (организации). Обладание право­субъектностью не влечет за собой обладание фиксированным в законодатель­стве набором правомочий. Следовательно, содержание правосубъектности организаций может быть шире, чем это предусмотрено законодательством о компаниях.

    Считаем, что для определения природы субъекта частного права, в том числе понятия «юридическое лицо», чрезвычайно важна концепция двух действительностей: действительности реальной жизни и 2) дей­ствительности юридической мыследеятельности.

    Юристы традиционно используют специфические инструменты: по­нятия, фикции, конструкции — с одной стороны; знание действующего законодательства (нормативных условий) и теорий или теоретических представлений — с другой стороны; знания об абстрактных моделях и на­выки их построения, — с третьей. Реальная ситуация анализируется и со­относится с теми задачами, которые ставит жизнь. Чтобы разрешить ту или иную ситуацию, необходимо предварительно сконструировать идеальную модель или несколько возможных моделей, т. е. путей решения. Примени­тельно к категории субъекта частного или гражданского права вышеска­занное может быть представлено следующим образом. Во-первых, терми­ны «организация» и «юридическое лицо» различны по своему значению и в корпоративном праве синонимами не являются. Так, любое «юридиче­ское лицо» есть организация, но далеко не любая организация обладает правами юридического лица (например, в России филиал — простое това­рищество, в Великобритании — различные неинкорпорированные ассо­циации). Представляется, что это положение одинаково верно как для английского, так и для российского права. Во-вторых, организация как со­вокупность функциональных мест (руководителя, бухгалтера, лиц, ответ­ственных за осуществление той или иной деятельности), а также как некая организованность, которая может обладать правами и нести обязанности или которой может быть придана правоспособность — есть факт реальной жизни. В-третьих, понятие юридического лица — явление, принадлежащее сфере права, интеллектуальная «вещь», созданная юридической мыслью нескольких поколений правоведов, вобравшая в себя ряд свойств, необхо­димых практике. В то же время «юридическое лицо» — конструкция аб­страктная, идеальная, не существующая в действительности реальной жизни. Но здесь «идеальна» отнюдь не означает «фиктивна», по крайней мере, в обыденном восприятии значения термина «фикция». Исходя из изложенного выше, «юридическое лицо» можно определить как правовую конструкцию, предназначенную для признания организации в качестве субъ­екта права для наделения ее правоспособностью.

    Рассматривать категорию «субъекта» в частном праве Великобрита­нии возможно лишь учитывая отношение британских коллег к теории пра­ва, имея в виду то значение, которое там придается правоведению в целом. Особую ценность в Британии всегда представляла практическая сторона

    71

    той или иной теории или даже просто умозаключения. Юридическая наука уделяла и уделяет внимание прежде всего изучению и комментированию прецедентов, нежели анализу какой-либо теории. Главное оружие британ­ских юристов — здравый смысл, логика и жизненная опытность. Они все­гда были направлены на доказывание бесперспективности и практической несостоятельности теоретизирования, и в этом одна из основных черт бри­танской юридической доктрины. Так, профессор корпоративного права Кембриджского университета Брайан Чеффинс отмечает, что британская юридическая наука в целом пренебрегает доктринальной работой и не ис­пытывает существенного влияния сферы теоретического анализа. Однако учитывая тот факт, что в 1990-е годы в Британии вновь начали появляться теоретические работы, можно с уверенностью констатировать, что ситуация изменилась. Но несмотря на тенденцию к увеличению доли теоретических работ, как академические круги, так и практикующие юристы продолжают посвящать свои работы анализу судебных дел и комментированию законо­дательных предписаний.[29]

    Следует отметить, что английские коллеги, в их числе упомянутый профессор Чеффинс, считают, что право — это только один из многих факто­ров, влияющих на деятельность юридических лиц, и в ряде обстоятельств он не играет ключевой роли.[30] Более того, принципиально невозможно оценить воздействие норм корпоративного права, руководствуясь лишь тонкостями правовой доктрины. Необходимо также дополнительно при­нять во внимание среду, в которой коммерческие организации действуют на практике, а это означает, что требуется междисциплинарное исследова­ние с вовлечением знаний в области экономики, теории управления, ауди­та и социологии. Для Чеффинса и его сторонников междисциплинарный подход — это прежде всего метод, требуемый для исследований корпора­тивной сферы, органично сочетающий в себе политическую теорию, пси­хологию управления, экономику и историю. Он отмечает, что британские ученые, специализирующиеся в области корпоративного права интенсив­но осваивают междисциплинарный подход. Это видно при анализе работ, связанных с проблемами прав акционеров, работ, посвященных вопросам корпоративного управления, а также приобретения корпораций, включая слияние компаний. Однако другие важные вопросы корпоративного права междисциплинарным исследованием охвачены недостаточно. Примеры включают вопросы оплаты труда высшего управленческого персонала, вопросы закрытых акционерных обществ с несколькими акционерами, а также нормы, регулирующие корыстное поведение директорского кор­пуса. Помимо того Чеффинс считает, что силы, которые определяют природу и содержание британского корпоративного права, не проводят сколько-нибудь серьезного теоретического исследования.[31]

    72

    Грешников И. П. Понятие субъекта частного права: британский подход

    Оценивая тенденцию к увеличению доли теоретических работ в обла­сти корпоративного права как своеобразное возрождение классического подхода, господствовавшего в методологии и науке права Британии до се­редины XIX в., нельзя не обратить внимание на аналогичные изменения на ниве образования. Несмотря на то что преподаватели университетов и колледжей Великобритании по-прежнему избегают включать вопросы тео­ретической или общей части в состав курса «юридические лица» (company law), последние тенденции развития британского корпоративного права поворачивают университетских коллег «лицом к теории».

    На протяжении десятилетий отдельные попытки переделать содержание курса и начать преподавать разделы цивилистики, касающиеся понятия и статуса юридических лиц, используя набор абстрактных понятий, вместо того, чтобы давать доктрину, встречали сопротивление и даже протест как студентов, так и консервативно настроенных преподавателей. Студентов долгое время убеждали, что курс «юридические лица» является узкопри­кладным, техническим и что для лучшего будущего в профессии, матери­ального благосостояния и успеха необходимы лишь знания норм законо­дательства о компаниях, изучение основных прецедентов. Что же касается абстрактных понятий, то они большого значения не имеют. Однако, во-пер­вых, британское законодательство о компаниях уже состоит из нескольких специализированных статутов или законодательных актов, причем во всех в той или иной мере есть общая часть и используются понятия, в том числе отражающие ту или иную сторону категории «субъекта права».

    Во-вторых, существенное влияние на корпоративное право Соеди­ненного Королевства оказывается законодательными тенденциями Евро­союза, в рамках которого принимаются рекомендательные и обязательные акты, посвященные деятельности компаний и унификации законодатель­ства в этой области.

    В-третьих, среди британских профессоров и преподавателей корпо­ративного права стали популярными междисциплинарные исследования, которые обеспечивают студентов комплексными знаниями относительно конкретной деятельности реальных компаний. Понимание сути юриди­ческого лица приходит со знаниями о его «проявлениях» в экономике; оп­ределенное место здесь занимают исследования деятельности транснацио­нальных компаний и роли корпораций в глобализации экономики, в социальной сфере, о влиянии корпораций на поведение людей и т. д. По мнению ряда британских ученых, альтернативой традиционному для английских университетов методу преподавания курса «юридические лица» посредством охвата наиболее возможного числа тем может быть изучение базовых, формализованных принципов «company law», при условии, если эти принципы обеспечат понимание того, как «company law» воздействует на бизнес и законодательную практику. При этом отдельные специалисты подчеркивают сложность предмета и невозможность отражения всех ас­пектов корпоративного права в одном учебном курсе.[32] Отмечая сущест­венные изменения в сфере корпоративного права Великобритании, полагаем, что следует отнестись критически к тому энтузиазму, который испытыва­ют британские коллеги в отношении перспектив междисциплинарного

    73

    подхода в объяснении природы юридического лица и в развитии корпора­тивного права в целом. Междисциплинарный подход к корпоративному праву это, с одной стороны, фактический отказ от правового взгляда на природу корпорации, а с другой — методологическая подмена, заключа­ющаяся в попытке неправовыми экономическими, социологическими, политологическими, а значит неадекватными средствами решить проблемы регулирования отношений, возникающих в сфере корпоративного права. Социологи, экономисты, политологи, психологи лишь определяют вопро­сы, которые с их точки зрения необходимо решать, чтобы, скажем, устра­нить те или иные препятствия на пути развития бизнеса, урегулировать социальные конфликты внутри крупных корпораций и отраслей экономики, защитить права различных групп акционеров и т. д. Но будучи не в силах действительно решить те или иные задачи, экономисты, социологи, поли­тологи по сути лишь эксперты каждый в своей области. Центром их «меж­дисциплинарного» анализа является законодательство и его нормы, дея­тельность конкретных компаний, а также взаимодействие законодательства и бизнеса. А результатом такого рода аналитической работы может быть вы­явление групп вопросов или проблем, которые необходимо решать.

    Профессионализм юриста при этом будет заключаться в определении действительности или мнимости тех или иных проблем, степени их важ­ности, а также в осуществлении перевода проблем в задачи и в разработке путей решения этих задач правовыми способами. Под правовыми спосо­бами в узком техническом смысле мы понимаем введение в оборот новых конструкций, фикций и юридико-технических терминов, интерпретацию уже существующих юридических фикций, конструкций, терминов, отра­жение тех или иных явлений жизни в законодательстве, формирование новых прецедентов и т. д. Методологическая ошибка приверженцев и адептов междисциплинарных исследований заключается в том, что они помещают на одну плоскость, с одной стороны, право, а с другой стороны, прикладные дисциплины, такие как: экономика, социология, политоло­гия, аудит и т. п. При этом необходимо четко различать право и законода­тельство и отвергнуть нормативизм как одностороннюю и не отражающую суть права теорию.

    Как и в большинстве стран мира с динамично развивающейся эконо­микой, законодательство Соединенного Королевства о юридических лицах очень подвижно и быстро меняется. Например, в течение 1990-х годов зако­нодательство, регулирующее ведение бизнеса внутри Великобритании, было практически полностью пересмотрено. В частности, изменен порядок раскрытия и предоставления финансовой информации малыми компания­ми; разработана новая схема, регулирующая сделки с ценными бумагами; в целях расширения доступа к различным способам оплаты для малых и сред­них компаний был дополнен регламент Лондонской фондовой биржи.

    Министерство торговли и промышленности Великобритании (The Department of Trade and Industry) в 1998 г. выпустило специальный доклад «Modern Company Law for a Competitive Economy» с обзором основ законо­дательства о юридических лицах, в котором были определены приоритеты

    74

    развития корпоративного права, причем проблемы акционерного права в докладе были обозначены как основные. Министерство подтвердило, что британское законодательство о юридических лицах страдает от употребле­ния сверхформального языка, чрезмерной детализации, зарегулированности многих вопросов и сложной структуры. Фактически фундаментальный доклад 1998 г. послужил прологом к новой реформе британского законода­тельства о юридических лицах.[33] Так, в частности, в пресс-релизе ми­нистерства отмечалось, что результатом обсуждения доклада может стать закрепление в законодательстве новой интерпретации обязанности дирек­торов компании действовать в интересах компании наиболее выгодным образом. При этом по замыслу авторов доклада директорский корпус не­обходимо заставить принимать во внимание интересы служащих, креди­торов, потребителей, заботиться об окружающей среде, а также учитывать интересы всего сообщества. Кроме того, в докладе по-новому был опреде­лен круг обязанностей директора компании как органа управления. В ка­кой-то мере доклад способствовал появлению новых теоретических работ, посвященных проблемам современного акционерного права, а в корпора­тивном праве Соединенного Королевства появились новые акценты по­нимания категории «субъект права».[34] Но в целом британские юристы по-прежнему редко утруждают себя теоретическими обобщениями, твердо придерживаясь доктрины аналитического позитивизма.

    Цель очередной реформы британского законодательства о юридических лицах — способствовать увеличению деловой активности посредством разрешения максимальной свободы предпринимательства и гибкого под­хода как к возникающим, так и к действующим компаниям. В центре вни­мания вдохновителей реформы также вопросы должной защиты интересов и прав акционеров, кредиторов и работников компаний. После достаточно продолжительного периода обсуждения реформы корпоративного права, выдвинутой британским Министерством торговли и индустрии в 1998 г., последнее подготовило новый вариант доклада «Modern Company Law for a Competitive Economy: Final Report» (2001). Главная рекомендация мини­стерства, содержащаяся в докладе, заключается в необходимости разра­ботки проекта нового Закона о компаниях (the New Companies Act), кото­рый заменит Закон о компаниях 1985 г. Новый Закон о компаниях должен быть разработан для малых частных компаний, а специальные, дополни­тельные его части будут применяться исключительно к крупным частным и публичным компаниям. То есть центральной фигурой британского кор­поративного законодательства будут малые частные предприятия, во мно­гом это уже так и есть.[35] Кроме того, доклад Министерства, посвященный модернизации британского корпоративного права, включает ряд специ­фических рекомендаций, адресованных законодателю.

    75

    I.  Так называемое «правило согласия», сформулированное в решении по делу «Re Duomatic Ltd (1969) 2 Ch 365», должно быть кодифицировано и включено в текст нового Закона (The New Companies Act). Согласно названно­му правилу компании имеют право достигать решения путем консенсуса. Причем решение, в основе которого лежит консенсус, может быть приня­то без каких-либо дополнительных формальностей.

    II.  Малым частным компаниям необходимо позволить не проводить без особой нужды ежегодные общие собрания акционеров (участников), на которых подводятся финансовые итоги деятельности или назначаются аудиторы.

    III.  В случае возникновения споров между отдельными акционерами, а также между акционерами и компанией, рекомендуется использовать альтернативные способы разрешения споров, такие как арбитраж и по­средничество, вместо передачи дела на разрешение в официальные, госу­дарственные суды.

    IV. Должное внимание необходимо уделить требованиям, регулирующим порядок и пределы раскрытия финансовой информации, которые преду­смотрены законодательством Европейского Союза.

    V.  Правила, запрещающие финансовую помощь при приобретении акций в частных компаниях, должны быть отменены, а основные правила, регулирующие деятельность малого бизнеса, упрощены.[36]

    По сравнению с вариантом доклада Министерства торговли и про­мышленности Великобритании 1998 г., окончательный вариант доклада 2001 г. стал менее описательным за счет понятийного насыщения. Содер­жание доклада говорит о структурном или функциональном подходе его авторов к проблемам корпоративного права; ими были учтены также клю­чевые элементы теории американских исследователей Франка Истербрука и Даниэла Фисчела об экономическом содержании корпоративного права.

    В заключение отметим, что члены рабочей группы по подготовке док­лада, как и судейский корпус страны, а также значительная часть британ­ской академической общественности основывают свои взгляды на утили­тарном подходе к корпоративному праву и его понятиям, который наряду с аналитическим позитивизмом фактически составляет теоретический ба­зис частного права Британии.

    Практическое значение исследования британского подхода к поня­тию субъекта частного права и к корпоративной сфере в целом отчасти со­стоит в изучении опыта наших коллег из Соединенного Королевства.

    [*] Кандидат юрид. наук, доцент Алма-Атинской юридической академии КазГЮУ.

    [1] В основу названной статьи положена инаугурационная лекция, прочитанная 30 мая 1953 г. и посвященная получению Хартом места ординарного профессора Оксфордского университета.

    [2] Прентис Дан — в настоящее время один из ведущих британских специалистов в области корпоративного права, профессор Оксфордского университета, редактор жур­нала The Law Quarterly Review (Vol. 70).

    [3] Бентам Иеремия (1748-1832) — английский философ, экономист и правовед, один из основателей теории утилитаризма в праве, предтеча английского юридического, или аналитического, позитивизма.

    [4] Hart H. L. A. Definition and Theory in Jurisprudence // The Law Quarterly Review. Vol. 70. London, 1954. P. 46.

    [5] Ibid. P. 47.

    [6] Ibid. P. 59.

    [7] Остин Джон (1790—1859) — английский юрист, ученик И. Бентама. Долгое время считался основоположником английского «юридического позитивизма». Остин стал од­ним из первых преподавать в английских вузах юриспруденцию: комплексный курс, вклю­чающий в себя философию, теорию права, а также основы юридической техники.

    [8] Брайс (Вгусе) Джеймс (1838-1922) — британский политик и дипломат, королев­ский профессор гражданского права в Оксфордском университете, автор ряда известных работ в области частного права, а также истории права; вместе с лордом Астоном осно­вал «English Historical Review» (1885). В 1907-1913 — посол Великобритании в США, автор классической работы по американскому конституционному праву «The American Commonwealth».

    [9] Поллок Фредерик (1845-1937) — известный английский юрист, преподаватель Оксфордского университета (1883-1903), один из авторов двухтомной «Истории англий­ского права», а также трех известных учебников «Принципы конкретного права» (1876), «Сборник законодательства о товариществах» (1877), «Деликты» (1887). Ф. Поллок изве­стен также как основатель и первый редактор одного из ведущих периодических юриди­ческих изданий оксфордского «The Law Quarterly Review».

    [10] Майтланд Фредерик Вильям (1850-1906) — профессор Кембриджского универ­ситета (1888-1906). Известен как автор нескольких классических работ по истории права и сравнительному правоведению, в их числе «История английского права» (в соавторстве с Ф. Поллаком). Основал и редактировал серийные сборники прецедентов.

    [11] Кельзен Ханс (1881-1973) — австрийский юрист, в 1917—1940 гг. профессор Вен­ского, Кельнского, Женевского университетов, с 1942 г. — Калифорнийского универси­тета (США). Один из основателей нормативизма в праве. Выдвинул идею «чистого уче­ния о праве».

    [12] Hart H. L. A. Definition and Theory in Jurisprudence. P. 59-60.

    [13] Отметим, что любое решение британских судов включает в себя две части: ratio decidendi и orbiter dictum. Ratio decidendi — есть основание решения, т. е. положения или принципы, на основании которых принимается решение. Ratio decidendi является связы­вающей частью решения, обязательной для судей, принимающих решения по аналогич­ным случаям в последующем. Эта часть составляет прецедент в узком, специальном зна­чении этого термина. Orbiter dictum — часть решения, в которой сформулировано мнение суда по предмету спора, своеобразный свод аргументов в пользу или поддержку решения. Хотя orbiter dictum не связывает судей, выносящих решения по аналогичным делам, но показывает путь, которым судья «пришел» к решению и сформулировал ratio decidendi для конкретного случая. Эта часть решения во многом схожа с мотивировочной частью реше­ний российских судов. Помимо всего, orbiter dictum также составляют утверждения или заявления суда, не относящиеся непосредственно к сути решения. В университетских учеб­никах по частному праву или специализированных сводах наподобие «Butterworth’s Corporate Law Service» публикуются только ratio decidendi или формула, составляющая прецедент, а полностью решение можно увидеть, как правило, лишь в сборниках прецедентов. См. также: Ingham Т. The English Legal Process. 3rd ed. London, 1990. P. 173-174, 193; Dictionary of Law / by L. B. Curzon. London, 2002. P. 293, 353.

    [14] English Private Law / ed. by Peter Birks. Oxford University Press, 2000. P. 141.

    [15] Ibid. P. 142.

    [16] Hyde W. W, The Prosecution and Punishment of Animals and Lifeless Things in the Middle Ages and Modern Times (1916) 64 Pennsylvania LR 696; Sutton T. The Deodand and Responsibility for Death’ (1997) 18 (3) Journal of Legal History 44.

    [17] Brooman S., Legge D. The Law Relating to Animals (1999) chs 2 and 3.

    [18] English Private Law. P. 142.

    [19] По вопросу о придании статуса юридического лица публичным организациям и их служащим (чиновникам) см.: Criminal Justice Act 1991, s 32( 1); The Nature of the Crown / ed. by M. Sunkin and S. Payne. (1999). — О юридической личности религиозных организа­ций и их служащих, см., напр.: Sutton’s Hospital Case (1612) 10 Со Rep la, 23a, 29b, and also Dioceses Measure 1978 (N 1), Sch, para 2 (church of England bishop); О юридической лично­сти государств и других международных организаций и агентств см.: Brownlie. Principles of Public International Law (5″1 edn, 1998) ch 3.

    [20] Bumper. Development Corp. Ltd v Commissioner of Police of the Metropolis [1991] 1 WLR 1362, 1371, CA, per Purchas LJ.

    [21] См.: R.  W. M. Bias, Jurisprudence (5′» edn, 1985) 265-270; Stokes M. Company Law and Legal Theory in W. Twining(td), Legal Theory and the Common Law (1986) 155; Teubner G. Enterprise Corporatism: New Industrial Policy and the «Essence» of the Legal Person (1988) 36 AJCL 130.

    [22] J. H. Rayner (Mincing lane) Ltd v DTI [1989] 1 Ch 72, 236, CA, per Ralph Gibson LJ.

    [23] Ferran E. Company Law and Corporate Finance. 1999. P. 134.

    [24] Lloyd D. The Idea of Law. London, 1991. P. 302.

    [25] [1995] 2 AC 500, 506, PC.

    [26] Dictionary of Law. P. 28.

    [27] Butterworths Corporate Law Service. London, 1999-2005. Para 8.1.

    [28] English Private Law. P. 15.

    [29] Cheffins В. R. Using Theory to Study Law: A Company Law Perspective // The Cambridge Law Journal. 1999. P. 197, 213.

    [30] По нашему глубокому убеждению, право, в его высоком философском понимании, есть способ организации жизни — ив этом значении оно вбирает в себя все грани общест­венной жизни и достижения гуманитарной мысли. Право всегда играло и будет играть ключевую роль в жизни (общественной, экономической, политической). Если говорить о такой узкой сфере, как деятельность юридических лиц, то право и здесь играет ведущую роль, хотя бы на том простом основании, что юридические лица есть его (права) порождение.

    [31] Cheffins В. R. Using Theory to Study Law… P. 215-217.

    [32] Ibid. P. 220-221.

    [33] Имеется в виду реформа конца XX — начала нынешнего века; прошлая реформа относится к 80-м годам XX в.

    [34] Modern Company Law for a Competitive Economy. London, 1998. P. 7 —12.

    [35] Очевидно, что и в России необходимо создавать максимально комфортные усло­вия для развития малого и среднего предпринимательства, снижать налоги и упрощать российское законодательство о юридических лицах. Упрощение законодательства и ис­коренение всяких ведомственных инструкций и «наставлений» должно, по нашему мне­нию, стать стратегической целью, своего рода правовой политикой, и на этом пути есть чему поучиться у наших английских коллег.

    [36] English Private Law. P. 16-17.

Реклама

%d такие блоггеры, как: