А.И. Абрамов. Функции правосознания и их роль в реализации функций права.

Абрамов, А. И.
Функции правосознания и их роль в реализации
функций права /А. И. Абрамов.
//Правоведение . -2006. — № 5. — С. 23 — 34
Библиогр. в подстрочных примечаниях.

ПРАВОСОЗНАНИЕ — ТЕОРИЯ ПРАВА — ФУНКЦИИ ПРАВА



Материал(ы):

  • Функции правосознания и их роль в реализации функций права.
    Абрамов, А. И.
    Функции правосознания и их роль в реализации функций права

    А. И. Абрамов[*]

    Правосознание как часть, разновидность сознания — специфическое явление, имеющее определенные, лишь ему свойственные черты, ориги­нальную внутреннюю структуру и собственное уникальное назначение (ценность), что позволяет говорить о нем как о вполне целостном и само­достаточном феномене. Как и любому другому явлению объективной реальности, правосознанию для реализации сущностных свойств, внут­реннего потенциала требуется постоянное функционирование, иными словами — осуществление своих функций.

    В литературе функции правосознания понимаются по-разному. Так, по мнению К. Т. Бельского, они представляют собой способы проявления специфической роли и значения правового сознания в жизни общества.[1] Данное определение построено на одном из философских представлений о функциях как внешнем проявлении свойств какого-либо объекта в данной системе отношений,[2] а использование философского знания в специаль­ных науках (тем более науках гуманитарного профиля) всегда оправданно. В приведенном определении исходной категорией для функции является «способ», что вполне обоснованно, поскольку «способ» — это «действие или система действий, применяемые при исполнении какой-нибудь рабо­ты, при осуществлении чего-нибудь».[3] В то же время функцию как обще­научную категорию также можно рассматривать в виде деятельности, роли объекта в границах некоторой системы, которой он принадлежит.[4]

    Означенной дефиниции функций правосознания созвучно их пони­мание в качестве способов идеального бытия человека и общества, кото­рые способствуют осуществлению основных направлений и целей права, сохранению и развитию общественного права как системы.[5] Ценность этого последнего определения заключается в том, что в нем одновременно отра­жены специфика правосознания как самостоятельного и самодостаточного феномена (на это указывает первая часть определения) и (во второй части) его значение в реализации функций самого права.

    Т. В. Синюкова понимает функции правосознания как «направления воздействия этого явления на общественные отношения».[6] Такой подход,

    23

    по сути, воспроизводит распространенное представление о функциях пра­ва[7] и в принципе может быть признан справедливым при характеристике функциональной стороны правосознания. Однако такое понимание функ­ций права проистекает из основного назначения права как регулятора именно общественных отношений. Между тем правосознание обществен­ные отношения не регулирует и непосредственно не оказывает на них воз­действия в каких-либо иных формах — его регулятивная составляющая обращена на внутренний мир человека, его убеждения и оценки. Оно регу­лирует поведение людей.[8] При этом правосознание, бесспорно, влияет на общественные отношения, но очевидно, что такое воздействие является опосредованным: прямо влияя на поведение человека, правосознание кос­венно воздействует и на формируемые людьми общественные отношения. В связи с этим полагаем, что принадлежащее Т. В. Синюковой определе­ние функций правосознания нуждается в корректировке в части объекта воздействия данного феномена.

    Все приведенные дефиниции в целом (концептуально) могут быть признаны правильными. Это объясняется тем, что категории «правосоз­нание» и «функция» с научной точки зрения являются очень разносторон­ними и содержательно богатыми феноменами. Поэтому их комбинация — «функции правосознания» — рождает еще более обширный спектр разно­образных смыслов. Функции правосознания можно рассматривать с самых разных позиций в зависимости от того, какое содержание ученый вклады­вает в понятия функции и правосознания.

    Если исходить из понимания функции как роли (назначения) явле­ния в данной системе отношений, придерживаясь при этом традиционных взглядов на правосознание, можно заключить, что функции правосозна­ния представляют собой роль последнего в социальной жизни. Эта роль может пониматься предельно широко. Главное назначение правосозна­ния, очевидно, заключается в том, что оно выступает формой отражения и познания общественного бытия.[9] Из этого его свойства ученые традици­онно выводят три основные функции правосознания: познавательную, оценочную, регулятивную.[10] Даже без какого-либо общего описания дан­ных функций нетрудно заметить, что все они полностью ориентированы на субъекта — они выражают ту роль, которую играет правосознание

    24

    в жизни человека, а именно — обеспечивает восприятие (познание) инди­видом правовой реальности, ее оценку и регуляцию поведения в соответ­ствии с полученными знаниями и сформировавшимися представлениями (установками). Этим, однако, роль правосознания в широком смысле далеко не исчерпывается. Но прежде чем вести речь об иных ипостасях правосоз­нания, следует дать краткую характеристику трем основным его функциям.

    Осуществление правосознанием названных функций обусловлено его структурой. Как известно, в структуре правосознания выделяют правовую идеологию и правовую психологию. В первой происходит накопление зна­ний о праве, правовой действительности в целом, составляющих основу для формирования соответствующего отношения к праву, выработки пра­вовых установок, нацеленности на те или иные варианты поведения. Этой стороне правосознания соответствует познавательная функция.

    Оценочная функция (иногда ее называют отражательной[11]) вызывает к жизни определенное эмоциональное отношение человека к разным сто­ронам и явлениям правовой действительности на основе опыта и правовой практики.[12] Эта функция реализуется в рамках правовой психологии. Она направлена на формирование правовых установок личности.

    Категория установки является одной из центральных для теории пра­восознания. На ней построены многие исследования психикоэмоциональной стороны правосознания.

    Установка — понятие одновременно психологическое и социологиче­ское. Д. Н. Узнадзе называл установку главным психическим образованием, механизмом психики, интегральным по отношению ко всем ее уровням.[13] По мнению В. С. Комаровского, социальная установка — это сложившаяся готовность индивида к определенной форме реагирования на социальные объекты: предрасположенность, побуждающая действовать в отношении этих объектов определенным образом скорее, чем каким-либо другим.[14] С точки зрения Д. А. Керимова, установка представляет собой такое состоя­ние индивида, общности людей, общества в целом, которое непосред­ственно определяет заданность их устремлений, направленность интере­сов, целей и волевой деятельности, а тем самым также характер, форму и стиль этой деятельности.[15]

    Понятие правовой установки в целом соответствует более общему понятию установки социальной. Под правовой установкой в научной ли­тературе понимается возникающая на основе социальной потребности и ситуации для ее удовлетворения предрасположенность субъекта каким-либо образом реагировать на различные явления правовой действительности, а также склонность или готовность его к совершению конкретных юриди­чески значимых действий.[16] «Сущность установки в правовой сфере, —

    25

    пишет Н. В. Щербакова, — определяется самым общим образом как пред­расположенность личности к восприятию содержания нормы права, его оценке, готовность к совершению действия, поступка, имеющего юриди­ческое значение, или же как вероятность того или иного варианта поведе­ния (деятельности) в сфере правового регулирования».[17]

    Таким образом, природа правовой установки и, следовательно, ос­новное назначение оценочной (отражательной) функции правосознания заключается в том, что в сознании человека формируется определенный правовой стереотип, вариант действия и, что не менее важно, готовность к этому действию. На данном этапе соответствующий потенциал еще не реа­лизуется в конкретных поступках, он остается в виде предрасположенности к тому или иному поступку, нацеленности на этот поступок — «установка есть целостное состояние субъекта, предшествующее проявлению его ак­тивности».[18] Реализация же потенциала происходит в процессе осущест­вления регулятивной функции правосознания, которая характеризует деятельную сторону сознания человека.[19]

    Помимо той роли, которую играет правосознание в построении мо­дели надлежащего правового поведения личности посредством воздей­ствия на ее внутренний мир, оно оказывает также определенное внешнее воздействие. В частности, нельзя не отметить роль правосознания как неотъемлемого атрибута процесса правотворчества (правообразования). На достаточно высоком уровне обобщения правосознание вообще можно воспринимать в качестве идеального источника права,[20] если, конечно, не сводить понятие источников права к формам его выражения — закону, прецеденту, обычаю, а рассматривать его шире, с учетом семантики самого слова. В русском языке «источник» — то, что дает начало чему-нибудь, от­куда исходит что-нибудь.[21] «Если говорить о понятии «источник» в обще­научном плане, — пишет Ю. И. Гревцов, — то с его помощью обозначают то, откуда явление происходит. Можно сказать, что источник явления — это те силы, которые порождают явление. Или, по крайней мере, настолько участвуют в его рождении, что с их устранением исчезает всякая возмож­ность возникновения данного явления».[22]

    26

    Чаще всего под источниками права в идеальном смысле понимаются «те философские идеи, которые легли в основу данной правовой систе­мы».[23] Совершенно очевидно, что сами по себе эти идеи не могут сущест­вовать в отрыве от своего носителя, пусть даже такого же идеального и не­осязаемого, как и они сами, — сознания человека. Некоторые ученые прямо указывают на правосознание как на источник права.[24]

    На основании изложенного можно выделить такую важную функцию правосознания, как его участие в формировании права. Условно назовем ее правообразующей функцией. В отличие от указанных трех функций, носящих сугубо субъективный характер, данная функция в известной сте­пени объективна, поскольку объектом ее воздействия является не субъект (личность) и не его действия и поступки, а объективные отношения, скла­дывающиеся в процессе образования права.

    Функции правосознания, безусловно, можно рассматривать и с точки зрения направлений его воздействия на поведение человека, поскольку основное назначение правосознания в функциональном плане заключается именно в воздействии на поведение людей, его регулировании в соответ­ствии с предписаниями правовых норм. Между тем представляется, что из трех основных функций правосознания — познавательной, оценочной, регулятивной — по данному критерию может быть выделена лишь послед­няя. Так, вряд ли можно сказать, что познавательная функция правосозна­ния есть одно из направлений его воздействия на поведение личности. Здесь мы имеем дело с влиянием на внутренний мир человека, обогаща­ющим его знаниями в области права, что, бесспорно, является необходи­мым условием для регулятивного воздействия правосознания на поведение субъекта, но непосредственно на него не воздействует. Аналогичное суж­дение будет уместным и в отношении оценочной функции правосознания, основное содержание которой — формирование соответствующего отно­шения к правовым нормам.

    Такое разнообразие функций правосознания и, главное, множествен­ность сторон, углов зрения, под которыми они могут быть исследованы, создает серьезные трудности для выработки общего, универсального оп­ределения. Как было показано, фактически все существующие определе­ния функций правосознания несут в себе рациональное зерно. Каждое из них является вполне обоснованным и методологически верным, т. е. пра­вильно логически построено и точно отражает суть определяемого явления (или одну из его сторон). Отыскать обобщающую дефиницию для функ­ций правосознания, которая охватила бы собой все взгляды на эту кате­горию, по-видимому, невозможно — настолько несхожи по содержанию различные функции правосознания, выделяемые по разным основаниям. Что общего, например, между «правообразующей» функцией и, скажем, оценочной? Они различны по содержанию, объекту и результатам воздей­ствия, по формам реализации и другим основаниям.

    Думается, что в определении функций правосознания в качестве обобщающих категорий могут использоваться различные понятия. Соот­ветственно, данное определение будет состоять из нескольких частей, каждая

    27

    из которых будет характеризовать какую-то отдельную функцию (группу функций). С такой методологической позиции функции правосознания можно определить как роль (назначение) правосознания в социальной жизни, в формировании образа возможного и должного (допустимого) по­ведения человека в сфере правовых отношений, а также в непосредствен­ной реализации такого поведения.

    Первая часть определения — роль правосознания в социальной жиз­ни — отражает внешнюю направленность воздействия правосознания на объективную реальность. Под эту часть дефиниции подпадает, например, правообразующая функция правосознания. В некоторой степени эта функ­ция имеет объективную природу, поскольку в результате ее реализации соз­дается объективное явление — право. Поскольку данная функция имеет объектом своего воздействия не субъективный мир человека, а внешние по отношению к нему объективные факты общественного бытия, полагаем возможным именовать ее внешней функцией. Остальные функции право­сознания могут быть отнесены к внутренним.

    В противоположность правообразующей функции правосознания, другие его функции направлены непосредственно на человека, на регуля­цию его действий и поступков в правовой сфере. Такие функции характе­ризует вторая часть предложенной нами дефиниции. Причем познавательная и оценочная функции не участвуют непосредственно в реализации право­вого поведения человека — это прерогатива функции регулятивной, — а создают необходимые условия для такой реализации. Как отмечено, по­знавательная и оценочная функции реализуются соответственно в право­вой идеологии и правовой психологии — основных структурных компо­нентах правосознания. Регулятивная функция не имеет строгой привязки к тому или другому компоненту. Для ее полноценного осуществления не­обходимы оба названных компонента в совокупности.

    Регулятивная функция правосознания проистекает из такого важного его свойства, как нормативность. Это свойство правосознания признается многими авторами.[25] «Нормативно-оценочный характер правового созна­ния, связанного с представлением о возможности волевых санкций, — пишет В. А. Чефранов, — обеспечивает значительность его регулятивного воз­действия».[26] Между тем отдельные ученые отрицают наличие указанного свойства. Так, по мнению Д. А. Керимова, нормативность не тождественна «регулированию». При этом, однако, он допускает саму возможность регу­лирования правосознанием.[27] На противоречивость этой позиции спра­ведливо указывает В. А. Чефранов.[28]

    Сущность любой нормы, независимо от того, в какой области гума­нитарного знания применяется это понятие, состоит в том, что она пред­ставляет собой некое обязательное правило, предписание, требование, веление.[29] Уполномочивающие (дозволительные) нормы права также

    28

    в полной мере обладают качеством обязательности, поскольку соответ­ствующее дозволение императивно обязывает других лиц воздерживаться от нарушения таких норм.

    Общеобязательность нормы по большей части основана на возмож­ности наступления неблагоприятных последствий для нарушителя.[30] В сфере права, например, такие неблагоприятные последствия выражают­ся в применении мер государственного принуждения; в сфере морали — в общественном порицании, угрызениях совести. При этом формы санкций не имеют принципиального значения для существа нормы. Вне зависимо­сти от конкретного содержания любая норма, в сущности, является кате­горическим императивом, предписывающим определенную модель пове­дения. Эти качества нормы служат источником ее регулятивного начала.

    Думается, отрицание нормативности правосознания основано на восприятии нормы как некоего непременно внешнего по отношению к субъекту явления. Действительно, норма права, к примеру, не является субъективной категорией, а представляет собой совершенно определенный объективный феномен, выступающий как часть внешнего, объективного мира. Конечно, правовые нормы имеют и субъективную составляющую, так как их реализация (как, впрочем, и существование в целом) возможна исключительно при условии их восприятия и усвоения сознанием человека. Вместе с тем право представляет собой всеобщий регулятор общественных отношений, оно не замыкается на сознании каждой конкретной личности. Конкретный индивид (даже профессиональный юрист) не знает, да в силу ограниченности человеческих возможностей и не может знать всех дей­ствующих норм права. Однако те правовые нормы, которые остались за пределами его сознания, не исчезают из правовой действительности и ни в малейшей степени не теряют своих качеств, они являются обязательными для него, несмотря на их незнание. Именно в этом смысле мы говорим об объективности права.

    Правосознание также имеет нормативную структуру. Роль нормы в нем выполняют правовые установки, о которых уже упоминалось. Уста­новка обладает всеми признаками нормы (обязательностью, обеспеченно­стью принудительной силой, определенностью и т. п.).

    Основное отличие правовой установки от других видов норм, в част­ности правовой нормы, заключается в принадлежности первой к субъек­тивному миру, второй — к объективной реальности. Если норма права в силу своей объективности имеет обязательный характер для неопределен­ного круга лиц, то правовая установка — лишь для конкретной личности. Различны и способы их обеспечения: следование нормам права обеспечи­вается внешней силой — публичной властью, которая действует во всем обществе и применяется от его имени в целях защиты общих интересов; опорой для выполнения императивов установки служат внутренние убеж­дения человека, его совесть (впрочем, исполнение правовых норм также может опираться на внутренние факторы: убежденность человека в пра­вильности правовых предписаний и необходимости их неукоснительного выполнения и т. д.).

    29

    Отметим, что норма правосознания (по сути правовая установка) включает в себя как познавательный аспект (знание о праве), так и пси­хологический (отношение к праву). Такой взгляд на структуру правовой ус­тановки не противоречит приведенному ранее тезису о том, что правовые установки формируются в правовой психологии в процессе реализации оценочной функции правосознания. Вообще, если рассматривать функци­онирование правосознания (процесс реализации его функций) в идеаль­ных, отвлеченных от побочных воздействий условиях, можно прийти к выводу, что познавательная, оценочная и регулятивная функции правосоз­нания осуществляются не параллельно (как это имеет место при реализа­ции функций большинства социальных явлений, в том числе права), а последовательно, когда реализация каждой предыдущей функции служит основанием (необходимым условием) реализации последующих. Так, для реализации оценочной функции правосознания, т. е. для того чтобы в со­знании человека сложилось определенное отношение к правовой норме, необходимо элементарное знание этой нормы, что предполагает реализа­цию функции познавательной. Осуществление же регулятивной функции возможно лишь тогда, когда у человека сформировалось надлежащее от­ношение к осознанным и усвоенным им правовым нормам, т. е. имело ме­сто осуществление познавательной и оценочной функций правосознания.

    Однако нужно оговориться: данная модель весьма условна — она может быть применена лишь в рамках метода научной абстракции, когда речь идет о какой-то отдельно взятой правовой норме (а не о праве в це­лом) в абсолютно идеальных условиях. В действительности процесс функ­ционирования правосознания намного сложнее: он «не является простой сменой… функций, а представляет их целостную совокупность, взаимо­связь и взаимообусловленность».[31] Сложность процесса реализации функ­ций правосознания обусловлена огромным многообразием правовых норм, их специфичностью, разнонаправленностью, иногда явной противо­речивостью, постоянным обновлением правового материала, а также мно­гочисленными внешними факторами: изменением политической, эко­номической и социальной обстановки, в которой принимаются соответ­ствующие нормы, степенью развития системы правового воспитания и правовой пропаганды, уровнем правовой культуры и т. п. Зачастую фор­мирование отношения к той или иной норме права и соответствующей установки на ее исполнение или игнорирование происходит задолго до осознания человеком действительного содержания этой нормы (или вообще без такового), а его поведение в конкретной правовой ситуации определя­ется не знанием правовой нормы (ее содержание часто остается неведо­мым человеку), но отношением к ней третьих лиц. Иными словами, человек в своих поступках руководствуется не собственной позицией, сформиро­ванной на основе изучения и личной оценки данной нормы, а мнением окружающих, комментариями официальных властей, трактовками этой нормы средствами массовой информации.

    Вместе с тем с точки зрения метода научной абстракции, регулятивная функция правосознания венчает все предыдущие этапы его действия. Она выступает одновременно как цель реализации познавательной и оценочной

    30

    функций и как закономерное следствие такой реализации, ведь само по себе осуществление этих двух функций вряд ли может быть самоцелью. И накопление знаний о праве, и формирование соответствующего к нему отношения преследуют главную задачу — найти свое воплощение в прак­тическом поведении людей. Эта задача решается непосредственно в про­цессе реализации регулятивной функции правосознания. Отсюда следует, что данная функция служит главным выразителем роли правосознания в субъективной сфере. В сущности, если рассматривать регулятивную функ­цию в совокупности со всеми необходимыми и неотъемлемыми компонен­тами ее реализации (которыми, в частности, являются познавательная и оценочная функции), значение правосознания для внутреннего мира че­ловека может быть целиком сведено к регулятивной функции.

    Характеристика данной функции была бы неполной без указания еще на один аспект, который принципиально отличает ее от иных функций. Регулятивная функция имеет ярко выраженную волевую составляющую. «Регулирующая функция сознания проявляется прежде всего в волевых процессах. В волевом поведении человека отражается деятельная сторона его сознания».[32] Остальные функции ограничиваются наличием познава­тельно-эмоциональных компонентов в их структуре. Эти компоненты спо­собны сформировать надлежащий стереотип поведения, но воплощение его в реальность невозможно без волевого усилия личности.[33] В рассмат­риваемом случае воля — это та нить, которая связывает субъективный иде­альный мир, заключенный в правосознании человека, с объективной реальной действительностью. Посредством воли происходит «овеществле­ние», материализация идеальных образов правосознания (образцов воз­можного и должного поведения) в общественном бытии. Следовательно, реа­лизация регулятивной функции правосознания позволяет увидеть внутреннее идеологически-эмоциональное состояние человека, определить его прио­ритеты, убеждения и оценки, что является важнейшим показателем уровня правовой культуры и, в свою очередь, может предопределять формы и направления обратного воздействия общества на сознание человека в целях корректировки его отношения к определенным аспектам правовой сферы.

    Помимо регулятивной некоторые ученые выделяют в системе функ­ций правосознания также функцию воспитательную.[34] Если рассматривать функции правосознания с точки зрения направлений его воздействия на внутренний мир человека, с таким взглядом, безусловно, нужно согласиться: правосознание оказывает на индивида как регулирующее, так и воспита­тельное воздействие. Вместе с тем, если обратиться к конкретному содер­жанию каждой из этих функций и попытаться установить различия между ними, сделать это будет весьма непросто. Впрочем, и сами ученые, высту­пающие за самостоятельность воспитательной функции правосознания, отмечают, что «различия здесь очень трудно уловимые… Правовое воспи­тание происходит вместе с регуляцией одновременно…».[35] По большей

    31

    части, разделение указанных функций носит скорее интуитивный, нежели строго научный характер. В то же время формально они ничем не отлича­ются. Регулятивная и воспитательная функции имеют единый объект — они обращены непосредственно на человека и воздействуют на его внут­реннее эмоционально-волевое состояние, посредством чего, собственно, и достигается регулятивно-воспитательный эффект. Общими для них яв­ляются цели, механизм реализации, результаты и формы осуществления и т. д. Потому для выделения самостоятельной воспитательной функции правосознания, наряду с функцией регулятивной, требуется отыскать более определенные научные критерии, которые бы позволяли абсолютно четко разграничивать эти функции. При этом, если необходимо подчеркнуть именно воспитательную роль правосознания, которая присуща ему вне всякого сомнения, представляется, не будет большой ошибкой вести речь, например, о его регулятивно-воспитательной функции.

    Перечисленные функции правосознания являются основными, наи­более полно, точно и всесторонне отражающими и раскрывающими его природу. Кроме них правосознанию можно приписать еще массу разных функций, которые, однако, будут либо разновидностями этих основных функций, либо попросту другим их названием. Так, например, к функци­ям правосознания относят рефлексивную и творческую функции. Первая связана с интеллектуальным самоконтролем, самообнаружением право­вого субъекта в духовном и деятельном освоении правовой реальности, с процессами самосознания. В рамках творческой функции выделяют кон­структивную, мировоззренческую и прогностическую функции. В качест­ве подвида регулятивной функции называют, как относительно самостоя­тельную, функцию ценностно-ориентационную.[36] Представляется, что рефлексивная функция может быть отнесена к подвиду регулятивной, по­скольку в целом отвечает характеристикам последней. Что касается твор­ческой функции и ее подвидов, то их следует рассматривать как выра­жения функции оценочной, так как их назначение заключается в формировании определенных правовых представлений, образов, идеалов, которые служат моделями поведения субъекта в правовой реальности. По сути, это есть следствие и одновременно часть содержания процесса формирования отношения к праву, что и является существом оценочной функции.

    Весьма интересна точка зрения Д. А. Потопейко. Она выделяет две главные функции правосознания: познавательную (гносеологическую) и практическую.[37] Взгляд автора на первую функцию традиционен, в связи с чем останавливаться на ней подробно нет необходимости. Иначе обстоит дело с практической функцией. По мнению ученой, она осуществляется двояким образом. Прежде всего, практическая функция правосознания состоит в том, что оно может выступать непосредственным идейным ис­точником норм права. С другой стороны, правосознание побуждает людей вести себя определенным образом.[38] Как видим, в представлении Д. А. По­топейко практическая функция совмещает в себе роль правосознания как

    32

    идеального источника права (т. е. функцию, которую мы предлагаем име­новать правообразующей) и собственно регулятивную функцию. Такая позиция заслуживает пристального внимания и — с точки зрения класси­фикации функций правосознания в зависимости от той роли, которую вы­полняет правосознание в социальной действительности, — в принципе может быть признана верной. Между тем полагаем, что две совершенно разные по своему существу (и прежде всего по объекту и сфере воздей­ствия, а также результатам реализации) функции вряд ли могут быть за­ключены в пределах одной функции правосознания.

    Представленная характеристика, конечно, не является исчерпыва­ющей. В научной литературе можно встретить множество самых разнооб­разных оригинальных взглядов на эту проблематику. Цель настоящей статьи заключается в том, чтобы, опираясь на самые яркие примеры, показать собственное видение данного вопроса, попытаться критически осмыслить существующие трактовки понятия и классификации функций правосозна­ния, при этом по возможности максимально объективно подойти к их оценке и анализу.

    В рамках данной работы остается рассмотреть вопрос о соотношении функций и роли правосознания в реализации функций права.

    Как можно заключить из приведенного анализа функций правосоз­нания, основное его назначение состоит в том, чтобы обеспечить субъек­тивное восприятие человеком объективных норм права. Субъективное восприятие норм права подразумевает формирование надлежащего эмо­ционально-волевого отношения к осознанным и усвоенным нормам права. Все без исключения функции правосознания, которые обращены к внут­реннему миру человека, в конечном итоге подчинены осуществлению этого его назначения. При этом соответствующий эффект достигается благодаря совместной реализации функций правосознания. Познавательная, оце­ночная и регулятивная функции, действуя каждая в своем направлении (в своей сфере), в совокупности обеспечивают нужный результат. В сущ­ности, для определенных научных целей их вместе можно рассматривать как одну единую функцию (субъективную функцию).

    Функции права, в свою очередь, реализуются при непосредственном участии правосознания. Для воплощения назначения права в социальной действительности ему необходим субъективный механизм реализации. Этот механизм целиком заключен в границах правосознания и исчерпы­вается им. Правосознание является тем уникальным феноменом, который полностью обеспечивает потребности права в субъективации его поло­жений.

    Таким образом, правосознание имеет своим объектом не только че­ловека (его внутреннее эмоционально-волевое состояние), но и право. Если быть более точным, то, как указывалось в начале настоящей статьи, право как таковое выступает для правосознания опосредованным объек­том воздействия. Непосредственным же его объектом является внутрен­ний мир человека. Оказывая воздействие на внутреннее состояние инди­вида, функции правосознания тем самым способствуют реализации права и его функций, поскольку в этом случае происходит преломление право­вых норм в сознании человека, что является необходимым условием реа­лизации права (реализации функций права).

    33

    Из изложенного следует, что функции правосознания (субъективная функция правосознания), будучи самостоятельными и самодостаточными, в то же время представляют собой также специфическое средство и одновре­менно неотъемлемый элемент механизма реализации функций права.

    Следовательно, право и правосознание находятся между собой в тес­ном диалектическом единстве. Они фактически неразрывны, ибо не могут существовать одно без другого. Право представляет собой необходимый материал для правосознания. Именно правовая действительность, правовые нормы, отношения и другие факты правовой реальности в идеальной форме составляют «материю» правосознания, его главное содержание. Правосоз­нание, со своей стороны, выступает субъективным каналом реализации права и соответственно средством реализации функций права. Причем правосознание в этом смысле следует воспринимать как одну из важней­ших основ существования права, с упразднением которой бытие права не­медленно бы прервалось.

    [*] Кандидат юрид. наук, руководитель управления правового развития Главного пра­вового управления аппарата Правительства Самарской области.

    [1] Вельский К. Т. Социалистическое правосознание. Диалектика формирования и развития. Ярославль, 1979. С. 70.

    [2] Философский словарь/ под ред. И. Т. Фролова. М., 1986. С. 526.

    [3] Ожегов С. И. Словарь русского языка / под ред. Н. Ю. Шведовой. М., 1990. С. 755.

    [4] Новейший философский словарь/ сост. А. А. Грицанов. Минск, 1998. С. 783.

    [5] Теория  государства   и   права/   под  ред.   В. П. Малахова,   В. Н. Казакова.   М., 2002. С. 307.

    [6] Теория государства и права. Курс лекций / под ред. Н. И. Матузова, А. В. Малько. М., 2001. С. 618.

    [7] Алексеев С. С. 1) Проблемы теории права. Т. 1. Свердловск, 1972. С. 91; 2) Общая теория права. Т. 1. М., 1981. С. 191; Байтин М. И. 1) О принципах и функциях права: новые моменты // Правоведение. 2000. № 3. С. 12; 2) Сущность права (современное нор­мативное правопонимание на грани двух веков). М., 2005. С. 168; Радько Т. Н. Методоло­гические вопросы познания функций права. Волгоград, 1974. С. 13; Фаткуллин Ф. Н. Проб­лемы теории государства и права. Курс лекций. Казань, 1987. С. 205.

    [8] См., напр.: Мостовщиков Л. Д. Правосознание в системе регуляторов социального поведения. Автореф. дисс. … канд. филос. наук. Омск, 1995. С. 3; Ратинов А. Р. Структу­ра и функции правового сознания// Проблемы социологии права.  Вып. 1. Вильнюс, 1970. С. 178.

    [9] Потопейко Д. А. Правосознание как особое общественное явление. Киев, 1970. С. 45; Психологические проблемы социальной регуляции поведения. М., 1976. С. 20; Чеф-ранов В. А. Правовое сознание как разновидность социального отражения (философско-методологический очерк). Киев, 1976. С. 13.

    [10] См., напр.: Каминская В. И., Ратинов А. Р. Правосознание как элемент правовой культуры// Правовая культура и вопросы правового воспитания. М., 1974. С. 56; Общая теория государства и права/ под ред. В. В. Лазарева. М., 1994. С. 160.

    [11] Вельский К. Т. Социалистическое правосознание… С. 70—79.

    [12] Общая теория государства и права. Академический курс. В 3 т. / отв. ред. М. Н. Мар­ченко. Т. 3. М., 2001. С. 310.

    [13] Узнадзе Д. Н. Экспериментальные основы психологии установки. Тбилиси, 1961. С. 192.

    [14] Комаровский В. С. Некоторые проблемы измерения социальных установок // Воп­росы философии. 1970. № 7. С. 24.

    [15] Керимов Д. А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии пра­ва). М., 2001. С. 416.

    [16] Семитко А. П. Понятие и структура правовой установки, ее роль в правовом по­ведении // Проблемы реализации права. Межвуз. сб. науч. трудов. Свердловск, 1990. С. 28.

    [17] Щербакова Н. В. Правовая установка и социальная активность личности.  М., 1986. С. 8.

    [18] Там же. С. 11. — См. также: Курс советской криминологии / под ред. В. Н. Куд­рявцева, Н. И. Карпеца, Б. В. Коробейникова. М., 1985. Т. 1. С. 348.

    [19] Психологические проблемы социальной регуляции поведения. С. 22.

    [20] Помимо идеальных источников права существуют так называемые материальные источники, под которыми понимаются общественные отношения, а также сама жизнь, социальная действительность, объективная реальность, т. е. «те социально-экономические и духовно-культурные условия жизнедеятельности общества, которые явились первопри­чиной, вызывающей его (право) к жизни и обуславливающей его действие» (Червонюк В. И. Теория государства и права. М., 2003. С. 115). Кроме того, источник права в его класси­ческом понимании представляет собой формы выражения права: нормативные правовые акты, судебные и административные прецеденты, юридические обычаи и т. п. (Марченко М. Н. Источники права: понятие, содержание, система и соотношение с формой права // Вест­ник Московского университета. Сер. «Право». 2002. № 5. С. 15; Муромцев Г. И. Источни­ки права (теоретические аспекты проблемы) // Правоведение. 1992. № 2. С. 25; Шершеневич Г. Ф. Курс гражданского права. Тула, 2001. С. 44).

    [21] Ожегов С. И. Словарь русского языка. С. 258.

    [22] Гревцов Ю. И. Социология права. Курс лекций. СПб., 2001. С. 71.

    [23] Морозова Л. А. Теория государства и права. М., 2002. С. 217.

    [24] Бошно С. В. Доктринальные и другие нетрадиционные формы права // Журнал российского права. 2003. № 1. С. 84.

    [25] См., напр.: Лукашева Е. А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973. С. 94; Остроумов Г. С. Правовое осознание действительности. М., 1969. С. 46; Фарбер И. Е. Правосознание как форма общественного сознания. М., 1963. С. 204.

    [26] Чефранов В. А. Правовое сознание как разновидность социального отражения… С. 23.

    [27] Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972. С. 177.

    [28] Чефранов В. А. Правовое сознание как разновидность социального отражения… С. 21.

    [29] См., в частности: Коркунов Н. М. Лекции по общей теории права. СПб., 2003. С. 51; Петражицкий Л. И.  в связи с теорией нравственности. СПб., 2000. С. 262.

    [30] Представляется, однако, что в идеале неукоснительность соблюдения социальных норм должна проистекать из внутренней позитивной настроенности человека на необхо­димость следования соответствующим нормам.

    [31] Бельский К. Т. Социалистическое правосознание… С. 74.

    [32] Психологические проблемы социальной регуляции поведения. С. 22.

    [33] Воля — способность осуществлять свои желания, поставленные перед собой цели (Ожегов С. И. Словарь русского языка. С. 100).

    [34] Рябко И. Ф. Правосознание и правовое воспитание масс. Ростов/Д., 1969. С. 137; Вельский К. Т. Социалистическое правосознание… С. 70-79.

    [35] Там же. С. 75.

    [36] Теория государства и права / под ред. В. П. Малахова, В. Н. Казакова. С. 309-311.

    [37] Потопейко Д. А. Правосознание как особое общественное явление. С. 45.

    [38] Там же. С. 44-54.

Реклама

%d такие блоггеры, как: