А.В. Кузьменко. «Системный взгляд» на систему права.

Кузьменко, А. В.
«Системный взгляд» на систему права /А. В.
Кузьменко.
//Правоведение. -2003. — № 3 (248). — С. 4 — 11
В статье рассматривается понятие системы права, его
содержание и соотношение с рядом близких категорий (
правовая система, система законодательства), как в рамках
юридической науки, так и с точки зрения системной
методологии.
Библиогр. в подстрочных примечаниях.

ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ — МЕТОДОЛОГИЯ — ПРАВОВАЯ
СИСТЕМА — ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ — СИСТЕМА
ПРАВА — СТРУКТУРА — ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ —
ЮРИДИЧЕСКАЯ НАУКА



Материал(ы):

  • «Системный взгляд» на систему права.
    Кузьменко, А. В.
    Кузьменко, А. В.*

    «Системный взгляд» на систему права

    Вопрос о системе права, несмотря на обилие научных публикаций и множество дискуссий по данной проблеме, не утрачивает своей актуально­сти и в настоящее время. Рассматривая систему права, необходимо опреде­литься с данным понятием, его содержанием и соотношением с рядом близ­ких категорий (правовая система, система законодательства) как в рамках юридической науки, так и с точки зрения системной методологии, поскольку речь в данном случае идет о системах.

    В литературе неоднократно отмечалось, что на протяжении многих лет в отечественной юриспруденции понятие системы права и законодательства рассматривалось исключительно в нормативно-правовом аспекте, причем си­стема права часто трактовалась как синоним понятия «правовая система».1 За последние годы отчетливо стала проявляться дифференциация указанных ка­тегорий. Так, применение системного подхода для анализа взаимозависимо­сти и взаимодействия правовых явлений в обществе и государстве в 70-80-х го­дах XX столетия привело к пониманию правовой системы как категории, обобщенно характеризующей внутригосударственное право данной страны и объединяющей все основные его элементы и взаимосвязи между правовыми явлениями в обществе и государстве.2 В настоящее время в составе правовой системы различают такие элементы, как: а) юридические нормы, принципы и институты (нормативная сторона); б) совокупность правовых учреждений (организационная сторона); в) совокупность правовых взглядов, представле­ний, идей, свойственных данному обществу; г) правовая культура.

    Поскольку система права традиционно понимается как организованная определенным образом совокупность норм, разделенная по предметному признаку (отраслям права), а система законодательства — как совокупность источников права, нормативных актов, которая строится как с учетом от­раслевого признака, так и без его учета,4 то при отмеченном выше широком понимании правовой системы очевидно, что система права и система за­конодательства будут выступать в качестве ее основных элементов, харак­теризуя по преимуществу нормативную сторону правовой системы. В на­учной литературе не вызывает возражений мнение о том, что понятия системы права и системы законодательства связаны между собой. Однако характер взаимосвязи, соотношение указанных категорий трактуются нео­днозначно.

    Многими учеными система права и система законодательства рассмат­риваются как тесно взаимосвязанные, но самостоятельные категории, пред­ставляющие собой два аспекта одной и той же сущности — права. Подход к праву с позиции материалистической диалектики позволяет трактовать их как форму права и содержание права. Система права рассматривается как внутренняя структура права, соответствующая характеру регулируемых им общественных отношений; система законодательства — как внешняя фор­ма права, выражающая строение его источников, т. е. система нормативно-правовых актов. Право не существует вне законодательства, а законодатель­ство в широком его понимании и есть право.5 Ряд исследователей разделяют также точку зрения, согласно которой система права носит объективный ха­рактер, заранее определяемый самим позитивным правом, действующим в определенном обществе и государстве, и в силу этого развитие системы права обусловливает соответствующую трансформацию системы законода­тельства, создаваемой законодателем.6 Отсюда делается вывод, что основ­ной задачей исследования системы права является поиск объективных за­кономерностей, лежащих в основе ее построения, и что формирование системы права есть одновременно выявляемый наукой процесс раскрытия объективно существующих закономерностей общественного развития.7 Представляется, что подобный подход несколько упрощает проблему фено­мена системы права и излишне абсолютизирует роль объективного фактора в ее построении.

    Проблема системы советского права впервые была затронута в 1938 г. на первом совещании научных работников права.8 Основным итогом проходив­шей с 1938 по 1941 г. дискуссии по вопросу о системе советского права было единодушное признание того обстоятельства, что решающее значение среди объективных критериев, определяющих структуру советского права и его де­ление на отдельные отрасли, имеет предмет правового регулирования, т. е. регулируемые правом общественные отношения. Тем не менее само понятие предмета правового регулирования не было подвергнуто в ходе дискуссии углубленному исследованию, и предложенная фактически в директивном порядке система советского социалистического права9 не опиралась на еди­ные классификационные основания. В результате теоретические конструк­ции оказались неспособными отразить систему советского права, а задачей юридической науки стало обоснование предложенной «партией и правитель­ством» системы отраслей советского права.10

    На недостатки общепринятой теоретической конструкции системы права и ее отраслевого деления указывал в свое время Р. 3. Лившиц. Отме­чая научную и практическую уязвимость теории отраслевого обособления в системе права, он, исходя исключительно из критериев предмета и метода правового регулирования, подверг резкой критике дихотомию «система от­раслей права — система отраслей законодательства». Эта конструкция, по мнению Р. 3. Лившица, должна уступить место идее системы отраслей зако­нодательства, идее более динамичной и подвижной, учитывающей динами­ку правового регулирования и неизбежное появление новых отраслей.11. Правда, как справедливо заметила С. В. Поленина, «без ответа оставался вопрос о том, какой же научной и практической цели служит при таком под­ходе система права, а главное, с чем должен соизмерять свою деятельность законодатель».12.

    В настоящее время в научном мире превалирует утвердившаяся сравни­тельно давно точка зрения, согласно которой главная особенность системы права состоит в том, что она составляет структурное качество действующего в данном обществе права и соответствует системе закрепляемых ею обще­ственных отношений.13 Как показывает опыт правового регулирования (по крайней мере, в нашей стране), на практике, к сожалению, правовые уста­новления не всегда адекватны складывающимся общественным отношени­ям — противоречивость системы права, законов является скорее правилом, чем исключением. Ученые указывают на ряд причин этого несоответствия, имеющих внеправовой характер (резкие экономические, социальные, поли­тические изменения), связанных с характеристикой права как очень слож­ной системы и обусловливающих ее инерционность и запаздывание.14 По­этому главная особенность системы права, как представляется, заключается не в том, что она «соответствует» системе закрепляемых ею общественных от­ношений, а в том, что она «должна соответствовать» этой системе.

    Следует отчасти согласиться с мнением В. С. Нерсесянца, что «соответ­ствие» объективно сложившимся отношениям в данном обществе получает качество объективности только при правильности, истинности человеческих суждений, умозаключений, волевых намерений и действий… Поэтому об объективности системы правовых норм можно говорить только в смысле их интеллектуально-волевых качеств: правильности, истинности, полезности, понятности для населения, органов власти и иных субъектов права».15 Но та­кие понятия, как правильность, истинность, полезность и т. п., весьма отно­сительны, поскольку зависят от конкретного индивида, группы, общности и т. д. Поэтому поиск «объективного» в этом смысле в общественных отно­шениях не вполне перспективен и с научной точки зрения, и тем более с практической.

    Деятельность любых индивидов, группы, общности всегда направлена на достижение каких-либо своих целей или решение конкретных задач. Су­ществующие и возникающие общественные отношения во многом обуслов­лены интересами отдельных групп людей или всего общества в целом и, сле­довательно, также целесообразны. В то же время существуют факторы, во многом определяющие общественные отношения, целенаправленное из­менение которых в той или иной степени затруднено в конкретный исто­рический момент или вообще невозможно (факторы, связанные с биологи­ческой и социальной природой человека, с уровнем развития техники и технологии и т. д.). Поэтому поиск неких исключительно «объективных начал» в общественных отношениях предпочтительнее заменять выявлени­ем конкретных целей и анализом потенциально достигаемых на пути к дан­ной цели изменений в этих отношениях с учетом ограничивающих этот процесс факторов.

    Сказанное в полной мере можно отнести к системе права и попытаться перевести данные утверждения на язык теории систем.

    Понятие системы, по мнению многих авторов,16 наиболее точно рас­крывается как совокупность элементов, находящихся в целесообразных от­ношениях и связях друг с другом, которая образует определенное единство. Целесообразность всегда рассматривается относительно какой-либо цели, на достижение которой направлено функционирование системы. Поэтому любой объект есть в одном отношении система, а в другом — не-система,17 иначе говоря, любой объект выступает в качестве системы лишь в каком-то одном отношении, т. е. относительно какой-либо цели. При этом цель дол­жна пониматься «как нечто гораздо более широкое, чем сознательная цель, которая ставится человеком. Сознательная цель — высшая форма и в то же время частный случай в иерархии типов целесообразности, существующей в объективной действительности».18 В общем виде понятие цели можно опре­делить как состояние, к которому направлена тенденция функционирования объекта. Целью может быть определенное состояние системы, конкретный результат, продукт или закономерность ее функционирования.

    Любая научная теория не в состоянии охватить ни всю объективную реальность, ни даже любой ее фрагмент из-за их бесконечного многообра­зия и сложности. В то же время формы научного мышления, посредством которых происходит отображение этой реальности, обладают конечной сложностью.

    Один из путей решения этой общей гносеологической задачи — воз­можное упрощение изучаемой сложной ситуации посредством операций абстрагирования, обобщения, выделения, идеализации. В результате дан­ных операций между исследователем и объективной реальностью формиру­ется некое промежуточное звено, являющееся упрощенной моделью изуча­емого явления и выраженное через понятия и категории науки, которое можно определить понятием «система», выделяемые исследователем сторо­ны изучаемого явления — понятием «элементы», а сам метод — понятием «системный подход».

    В литературе неоднократно подчеркивается, что системность является объективным свойством реально существующего объекта или процесса и не порождается самим субъектом, его точкой зрения,19 а лишь выявляется им в процессе познания. В то же время элементы субъективности при рассмотре­нии объекта в качестве системы проявляются двояко: во-первых, в выборе уровня иерархии, на котором будет рассматриваться объект (в одном слу­чае — как самостоятельная система, в другом — как элемент более сложной системы); во-вторых, в выборе того, в каком отношении рассматривать дан­ный объект (т. е. установление и фиксация определенных целей данной сис­темы), ведь в дальнейшем, исследуя тот или иной объект как систему, иссле­дователь для получения научно достоверных результатов неизбежно должен учитывать все те элементы и взаимодействия в объекте, которые участвуют в достижении цели (в смысле определения, данного выше).

    Рассматривая систему права именно как «систему», необходимо оп­ределить цели существования данной системы, для чего нужно подняться на следующий уровень системной иерархии и проанализировать взаимо­действие системы права с другими элементами.

    Действующие системы права и законодательства играют важную роль в формировании и развитии общественных отношений, в упорядочивании деятельности граждан, организаций и самого государства. Поэтому рас­крыть понятие и сущность системы права можно, рассматривая ее взаи­модействие с системой законодательства и системой общественных отно­шений.

    Система права в этом «треугольнике» выступает в качестве модели правового регулирования, имеющей научный характер построения и прак­тическую направленность. Научный характер модели заключается в том, что она должна строится на основе результатов научного изучения законо­мерностей правового регулирования общественных отношений, т. е. анали­за объективных факторов детерминации общественных отношений и возможностей их субъективной модификации. Практическая направленность выражается в том, что ее функционирование имеет целью поддержание внутренне непротиворечивой и оптимально регулирующей общественные отношения системы законодательства. Оптимальность правового регулиро­вания — понятие и объективное (в той мере, в какой учитываются объек­тивные факторы детерминации общественных отношений), и субъективное (поскольку определяется целями, которые ставит перед собой субъект пра­вового регулирования).

    В научной литературе наиболее близка данной концепции позиция В. С. Нерсесянца, который считает, что «система права является доктринальной юридико-логической моделью для реальной практики правоустановительной деятельности, издания соответствующих законодательных и иных правоустановительных актов, их рационально организованного уче­та и систематизации».20. Это определение выражает сущность системы пра­ва, цель ее функционирования и подчеркивает ее взаимосвязь с системой законодательства, но не указывает на взаимодействие с системой регулиру­емых общественных отношений. Поэтому данное определение необходимо дополнить указанием на то, что система права должна строиться с учетом научного анализа системы общественных отношений и системы законода­тельства для достижения поставленных субъектом правового регулирова­ния целей в системе общественных отношений посредством модификации системы законодательства.

    Система законодательства в советской правовой теории рассматрива­лась по преимуществу как нечто «субъективное», «отдающее произволом законодателя». При этом определяющей признавалась структура системы права, а структура системы законодательства — соответствующей ей.21 В действительности же нельзя упускать из виду, что система законодатель­ства складывается и для потребностей социального управления, а не только для упорядоченности, стабильности самого законодательства.22 Поэтому система законодательства точно так же должна соответствовать системе права, как последняя должна соответствовать системе общественных отно­шений, регулировать которые призваны нормативно-правовые акты, со­ставляющие систему законодательства.

    Следовательно, с точки зрения системной методологии поиск первич­ного и вторичного, главного и второстепенного в конфигурации этих трех систем — права, законодательства и общественных отношений — лишен научного смысла. Как одноуровневые системы они имеют связи координа­ционные, а не субординационные. Нельзя согласиться с предложенной А. Б. Венгеровым иерархической незамкнутой схемой указанных систем: «Система общественных отношений — это надсистема для системы права, которая призвана регулировать эти общественные отношения. Эта надсис­тема определяет объективно предмет и метод правового регулирования, структуру права, ее характеристики. Система права является надсистемой по отношению к системе законодательства, определяя критерии, признаки, по которым происходит отбор и строение элементов системы законодатель­ства, происходит процесс упорядочения, систематизации законодатель­ства».23

    Научная модель права — система права — строится с учетом не только существующего круга общественных отношений, но и действующего зако­нодательства. Законодательство также создается не только с учетом дей­ствующей системы права, но прежде всего с учетом текущих практических потребностей урегулирования тех или иных общественных отношений. Об­щественные отношения в свою очередь во многом формируются непосред­ственно законодательством с учетом целей и задач государственного и об­щественного развития.

    Рассмотренная схема взаимодействия трех систем — права, законода­тельства и общественных отношений — в силу своего общего характера мо­жет быть распространена на отдельные аналогично взаимодействующие эле­менты указанных систем: отрасль права, отрасль законодательства и группу общественных отношений, являющуюся предметом правового регулирова­ния конкретной отрасли.

    В связи с этим неизбежно встает вопрос о структуре и элементах систе­мы права, т. е. об отраслях права, их соотношении и взаимодействии.

    Современный этап развития российского права имеет по крайней мере две очевидные тенденции: с одной стороны, наблюдается непрерывный ко­личественный рост законодательства, отражающий потребность в специ­альном правовом регулировании отдельных общественных отношений; с другой — происходит интеграция правового регулирования, выражающа­яся во все более тесном и сложном взаимодействии и взаимовлиянии от­дельных отраслей при правовом регулировании многих общественных от­ношений. Эти тенденции, несомненно, усложняют структуру системы права, размывают границы многих существующих отраслей, приводят к об­разованию новых отраслей. При таких условиях построение всеобъемлю­щей, детализированной и непротиворечивой картины правовой действи­тельности — системы права — представляется с научной точки зрения задачей чрезвычайно трудной, поскольку отражаемый научной теорией фрагмент объективной реальности — правовая действительность — стано­вится все более и более сложным. Тем не менее преодоление данной про­блемы возможно.

    При рассмотрении одного объекта относительно нескольких различ­ных целей системное представление этого объекта может меняться, по­скольку может меняться конкретный набор элементов и отношений между ними в объекте, задействованных в достижении той или иной конкретной цели (при этом может быть выявлена необходимость модификации самого объекта, в отношении которого есть такая возможность). В выборе исследо­вателем конкретной цели, относительно которой происходит рассмотрение объекта, состоит субъективная детерминация системы как научной модели объекта.

    Появление в научной среде теорий многих новых отраслей права (бан­ковское, страховое, корпоративное, аграрное, профсоюзное и т. д.), вызы­вающих в ряде случаев серьезные возражения относительно «чистоты происхождения», можно рассматривать как неизбежный результат происходя­щих изменений: количественных (рост законодательства) и качественных (усложнение структуры общественных отношений и интеграция их право­вого регулирования). Этот процесс должен вызывать соответствующие из­менения в элементном составе и структуре системы права.

    С точки зрения системной методологии рассмотрение отдельных фрагментов системы права в качестве самостоятельных систем (отраслей) возможно при условии, что выбранную совокупность норм можно рассмат­ривать как определенное единство, т. е. как систему, имеющую определен­ную цель: достижение оптимального функционирования определенной группы общественных отношений (иными словами, урегулирование груп­пы однородных общественных отношений). Поэтому в практическом от­ношении появление научных теорий новых отраслей позволяет оценить оптимальность функционирования системы права применительно к той или иной группе общественных отношений, т. е. увидеть, насколько сла­женно «работают» выбранные нормы для достижения общественно полез­ных результатов в данной, достаточно узкой, группе общественных отно­шений.

    Таким образом, идущий процесс количественных и качественных изме­нений в праве неизбежно должен находить адекватное отражение на уровне научной теории — в модификации структуры и элементного состава системы права. При этом следует всегда помнить о двух основополагающих принци­пах этой модификации: научная обоснованность и практическая целесооб­разность.

    * Кандидат юрид. наук, ассистент СПбГУ.

    ©А. В. Кузьменко, 2003

    1 См., напр.: Явич Л. С. Общая теория права. Л., 1976. С. 125-126.

    2 Подробнее см.: Алексеев С. С. Общая теория права. Т. 1. М., 1981. С. 86-89; Право­вая система социализма. Кн. 1: Понятие, структура, социальные связи. М., 1986. С. 32-38.

    3 Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. М. Н. Марченко. М., 1996. С. 300.

    4 Бобылев А. С. Современное толкование системы права и системы законодательства // Государство и право. 1998. № 2. С. 24.

    5 Общая теория государства и права: Академический курс: В 2 т. / Под ред. М. Н. Мар­ченко. Т. 2: Теория права. М., 1998. С. 236; Общая теория права и государства: Учебник/ Авт. кол.: В. С. Афанасьева, А. П. Герасимов, В. И. Гойман и др.; Под ред. В. В. Лазарева. М., 1996. С. 168.

    6 См., напр.: Общая теория государства и права… / Под ред. В. В. Лазарева. С. 184-185; Паленина С. В. Взаимодействие системы права и системы законодательства в современной России // Государство и право. 1999. № 9. С. 5; Спиридонов Л. И. Теория государства и пра­ва: Учебник. М., 1999. С. 166, 172, 173, и др.

    7 Паленина С. В. Взаимодействие системы права и системы законодательства в совре­менной России.  С. 5.

    8 Основные задачи науки советского социалистического права: Материалы 1-го сове­щания научных работников права, 16—19 июля 1938 г. М., 1938. С. 183.

    9 Система советского социалистического права / Институт права Академии наук СССР. М., 1941.

    10 Подобные выводы и оценки характерны не только для настоящего времени (см., напр.: Иоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. М., 1961. С. 349; Павлов И. В. О сис­теме советского социалистического права. М., 1958. С. 5; ЯвичЛ. С. Советское право — ре­гулятор общественных отношений в СССР. Сталинабад, 1957. С. 57. и др.)

    11 Лившиц Р. 3. 1) Современная теория права. М., 1992. С. 51-58; 2) Теория права; Учебник. М., 1994. С. 111-124.

    12 Поленина С. В. Взаимодействие системы права и системы законодательства в совре­менной России. С. 5.

    13 Генкин Д. М. К вопросу о системе советского социалистического права // Сов. госу­дарство и право. 1956. № 9. С. 81; Иоффе О. С., Шаргородский М. Д. Вопросы теории права. С. 350; Толстой Ю. К. О теоретических основах кодификации гражданского законодатель­ства // Правоведение. 1957. № 1. С. 42; Шаргородский М. Предмет и система уголовного пра­ва // Сов. государство и право. 1941. № 4. С. 38, и др.

    14 См., напр.: Венгеров А. Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. М., 1999. С. 375-376.

    15 Проблемы общей теории права и государства: Учебник для вузов / Под общей ред. В. С. Нерсесянца. М., 1999. С. 335.

    16 См., напр.: Протасов В. Н. Правоотношение как система. М., 1991. С. 27—28; Фи­лософия: Учебник для юридических вузов / Под ред. И. И. Кального и др. СПб., 1996. С. 225.

    17 Сагатовский В. Н. Опыт построения категориального аппарата системного подхо­да // Философские науки. 1976. № 3. С. 71.

    18 Гладких Б. А., Люханов В. М. и др. Основы системного подхода и их приложение к разработке территориальных автоматизированных систем управления. Томск, 1976. С. И.

    19 См., напр.: Егоров Ю. Л., Хасанов М. X. Система, структура, функция // Философс­кие науки. 1978. № 5. С. 42; Тиунова Л. Б. Системные связи правовой действительности. Л., 1991. С. 12.

    20 Нерсесянц В. С. Общая теория права и государства: Учебник для юридических вузов и факультетов. М., 1999. С. 442.

    21 Проблемы общей теории права и государства… С. 338.

    22 Венгеров А. Б. Теория государства и права… С. 385.

    23 Венгеров А. Б. Теория государства и права… С. 386.

Реклама

%d такие блоггеры, как: