О.Ю. Косова. Обязанность содержания и алиментные обязательства.

Косова, О. Ю.
Обязанность содержания и алиментные обязательства
/О. Ю. Косова.
//Правоведение. -2003. — № 4. — С. 63 — 80
Автор анализирует разные точки зрения на сущность
материального содержания и алиментных обязательств.
Библиогр. в подстрочных примечаниях.

АЛИМЕНТНЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА — ВЗЫСКАНИЕ АЛИМЕНТОВ
— ВИДЫ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ — КОДЕКСЫ — МАТЕРИАЛЬНАЯ
ОТВЕТСТВЕННОСТЬ — СЕМЕЙНОЕ ПРАВО — СЕМЕЙНЫЕ
ОБЯЗАННОСТИ — СЕМЬЯ



Материал(ы):

  • Обязанность содержания и алиментные обязательства.
    Косова, О. Ю.
    О. Ю. Косова, кандидат юрид. наук, доцент Иркутского института Генеральной прокуратуры РФ.

    Обязанность содержания и алиментные обязательства     

    Слово «алименты» имеет латинское происхождение (от лат. «alimentum»); по современным представлениям оно означает «пропитание», «содер­жание».[1] Связанная с этим словом терминология пришла в российскую пра­вовую теорию, а затем и в законодательство из зарубежного права. Во второй половине XIX в. К. П. Победоносцев писал, что в других системах граждан­ского права предусмотренная российским законодательством обязанность доставлять содержание выражается в «особом иске о содержании (aliments, dette d’aliments, action cfaliments)».[2] По его мнению, иск о содержании — «это иск об особливом праве, которое едва ли можно смешивать с правом на имущество, именно о праве на содержание, или алименты»[3] В последующие десятилетия в отечественном правоведении обязанность доставлять содер­жание стала обозначаться как «алиментарная», в частности, обязанность мужа давать жене пропитание и содержание стала рассматриваться как «обя­занность о даче вообще алиментов».[4]

    До принятия Семейного кодекса РФ в правовой литературе отношения по предоставлению материального содержания традиционно именовались алиментными обязательствами, а под алиментами понималось материаль­ное содержание (обеспечение), которое предоставлялось по закону одним членом семьи другому вне зависимости от того, добровольно или принуди­тельно это происходило. Так, А. И. Пергамент рассматривала алиментное обязательство как «установленную законом обязанность определенных членов семьи содержать других, нуждающихся в этом членов семьи».[5]

    Считалось, что «алиментное обязательство возникает и существует безот­носительно к тому, нарушены ли семейные связи или нет, а также незави­симо от того, что лежащие на членах семьи обязательства выполняются добровольно».[6]

    Однако в правовой литературе формировались и иные подходы. Анали­зируя алиментные обязательства между супругами, Л. Н. Рогович, хотя и на­зывала алиментным правовое отношение по предоставлению содержания, в его развитии различала регулятивную и охранительную стадии. Возникно­вение алиментного правоотношения было привязано ко времени, когда один из супругов теряет трудоспособность, становится нуждающимся, в свя­зи с чем при непредоставлении содержания другим супругом появляется право его требовать.[7] Тогда обязанность по предоставлению содержания вступает в следующий этап своего развития, преобразуется: субъективное право требования защищается не в рамках алиментного регулятивного пра­воотношения, устанавливающего эту обязанность, а в рамках охранительно­го правоотношения, которое возникает в момент перехода субъективного права в стадию притязания.[8]

    М. Г. Масевич, например, писала, что алиментное правоотношение возникает лишь при нарушении естественных семейных связей и при не­обходимости вмешательства органа государства для принятия принуди­тельных мер по обеспечению содержания нуждающихся членов семьи.[9] О. С. Иоффе при определении алиментного обязательства исходил из того, что «оно представляет собой правоотношение, направленное на обеспече­ние принудительного исполнения в точно установленных размерах обязан­ности одного члена семьи по предоставлению содержания другому».[10] Т. А. Фаддеева применительно к взаимоотношениям родителей и детей на­зывала «алиментным обязательством» «определенную ступень развития, из­менения родительского правоотношения, происходящего под воздействием определенных фактов, имеющих юридическое значение: раздельное прожи­вание, непредоставление содержания, нуждаемость и пр.».[11]

    В самом деле, ранее действовавший Кодекс о браке и семье РСФСР, а также судебная практика того времени позволяли различать отношения по материальному содержанию как более емкое по смыслу понятие и алимент­ные обязательства как менее широкое. Алиментное обязательство могло рассматриваться как охранительная стадия в динамике регулятивного пра­воотношения по предоставлению содержания, берущая свое начало не с мо­мента появления у одной из сторон самого субъективного права на получе­ние содержания, а с возникновением у получателя потребности получать содержание принудительно, прибегнув к судебному, гражданско-процессу­альному, механизму защиты субъективного права на содержание. Алименты соответственно выступали как материальное содержание, предоставляемое по судебному постановлению.[12] Этим они отличались от иных форм содер­жания, которые характеризовались добровольным способом предоставле­ния содержания, внесудебным порядком исполнения рассматриваемой обя­занности: от содержания, предоставляемого на основе соглашения между сторонами, а также на основе заявления плательщика, поданного по месту его работы, учебы, получения пенсии, пособия, закон не устанавливал ка­ких-либо специальных требований относительно алиментных соглашений, их формы и содержания и, как следствие, не оговаривал существования осо­бых правовых гарантий их исполнения. Поэтому вполне объяснимо было правило, установленное ч. 2 ст. 89 КоБС РСФСР, о том, что добровольный порядок не исключает права взыскателя в любое время обратиться в суд с иском о взыскании алиментов и тем самым требовать принудительного осуществления права на содержание.

    В 1994 г. в КоБС РСФСР были внесены изменения и дополнения,[13] согласно которым соглашения, определяющие размер и порядок уплаты алиментов на несовершеннолетних и совершеннолетних нуждающихся де­тей, должны были заключаться в простой письменной форме. При этом за­конодатель однозначно отождествил понятия «содержание» и «алименты», исключив возможность обозначения последним термином лишь того со­держания, которое предоставлялось принудительно, алиментированием стали обозначаться и случаи добровольного предоставления содержания на основании соглашения. Так, в новой редакции ч. 2 ст. 67 КоБС РСФСР говорилось: «Размер и порядок уплаты алиментов на несовершеннолетних детей могут устанавливаться письменным соглашением между родителем, обязанным уплачивать алименты, и другим родителем или опекуном (по­печителем) ребенка».

    В ныне действующем Семейном кодексе РФ, как и в КоБС РСФСР, используются оба термина: «содержание» и «алименты», но подход законо­дателя к трактовке термина «алименты» по сравнению с КоБС РСФСР не­сколько изменился. В тексте СК РФ он получил более широкое употребле­ние, с его помощью обозначается взыскание содержания как через суд, так и на основе особого оформляемого в нотариальном порядке и имеющего силу исполнительного документа соглашения сторон (ст. 80, гл. 16, 17 СК РФ). Такое соглашение в целом последовательно именуется в СК РФ со­глашением об уплате алиментов, а не соглашением о предоставлении со­держания, в то же время в ч. 2 п. 1 ст. 80 СК РФ соглашение родителей о содержании своих несовершеннолетних детей прямо отождествлено с сог­лашением об уплате алиментов. Стороны в соглашении об уплате алимен­тов в ст. 99 СК РФ обозначены как «лицо, обязанное уплачивать алименты», и «получатель алиментов», а не лицо, соответственно несущее обязанность по содержанию, и имеющее право на содержание. Название пятого раздела СК РФ и всех его глав последовательно обозначены через термин «алимен­ты», а не «содержание». Пункт 2 ст. 89 СК РФ говорит о заключаемом между супругами соглашении об уплате алиментов, а ч. 3 п. 1 ст. 42 СК РФ предос­тавляет супругам возможность определить в брачном договоре свои права и обязанности по взаимному содержанию, хотя очевидно, что речь идет об одной и той же обязанности, хотя и оформляемой по-разному. В п. 4 ст. 30 СК РФ, посвященной последствиям признания брака недействительным, упоминается о праве добросовестного супруга «на получение от другого суп­руга содержания в соответствии со статьями 90 и 91», в которых, однако, не используется слово «содержание», а повсеместно говорится о предоставле­нии «алиментов» в судебном порядке или по соглашению. Статья 89 СК РФ именуется «Обязанности супругов по взаимному содержанию», но и в ней употребляются лишь термины «материальная поддержка» и «алименты». В ч. 2 п. 2 ст. 107 говорится, что алименты за период, предшествующий обра­щению в суд, взыскиваются, «если судом установлено, что до обращения в суд принимались меры к получению средств на содержание, но алименты не были получены вследствие уклонения лица, обязанного уплачивать али­менты, от их уплаты». Вышеперечисленных законодательных решений, на наш взгляд, достаточно, чтобы констатировать нивелирование законодате­лем понятий алиментирования и содержания, наличие юридических осно­ваний для отождествления обязанности содержания и обязанности алимен­тирования.

    В свою очередь редакция ряда других статей СК РФ не исключает ино­го подхода, допускающего узкую трактовку алиментирования как содержа­ния, предоставляемого на основании судебного акта или соглашения об уп­лате алиментов, например п. 1, 2 ст. 80, ст. 85, п. 1, 2, ч. 1 п. 5 ст. 87 (в ч. 2 того же п. 5 ст. 87 алименты все-таки отождествляются с содержанием), ст. 92 СК РФ. В частности в п. 1 ст. 85 СК РФ говорится: «Родители обязаны содержать своих; нетрудоспособных совершеннолетних детей, нуждающихся в помощи», а в п. 2 этой же статьи — «При отсутствии соглашения об уплате алиментов размер алиментов на нетрудоспособных совершеннолетних детей определяется судом в твердой денежной сумме, подлежащей уплате ежеме­сячно, исходя из материального и семейного положения и других заслужи­вающих внимания интересов сторон».

    К сожалению, ни в законодательстве, ни в учебной и специальной ли­тературе четко не раскрывается юридический смысл терминов «содержание» и «алименты». Представляется, что отсутствие единого последовательного подхода к пониманию этой терминологии в редакции соответствующих норм СК РФ, некоторая противоречивость их смыслового наполнения не позволяют сделать вывод о едином подходе законодателя к определению юридической природы алиментов. Практически в равной мере возможно, со ссылками на СК РФ, и полное отождествление обязанности содержания и обязанности алиментирования, и оценка алиментов как содержания, пре­доставляемого только по судебному акту или специальному соглашению. Однако в настоящее время в учебной литературе по семейному праву более распространен последний из вышеназванных подходов с тем существен­ным отличием, что он предполагает отделение алиментного обязательства от правоотношения по предоставлению содержания и включение в факти­ческие составы его возникновения соответственно либо судебных актов, либо соглашений об уплате алиментов. Например, М. В. Антокольская оп­ределяет алиментное обязательство как «правоотношение, возникающее на основании предусмотренных законом юридических фактов: соглашения сторон или решения суда, в силу которого одни члены семьи обязаны предо­ставлять содержание другим ее членам, а последние вправе его требовать».[14]

    Д. А. Медведев определяет алиментное обязательство как «граждан­ское правоотношение, в силу которого алиментно-обязанное лицо (платель­щик) обязуется предоставлять другому лицу (получателю алиментов) иму­щественное содержание на условиях, установленных законодательством и соглашением сторон».[15]По его мнению, основанием возникновения али­ментных обязательств выступают два юридических состава: первый имеет место при уплате алиментов на основании соглашения и включает в себя два факта: а) состояние родства или иное семейное состояние, связывающее плательщика и получателя, и б) двусторонняя сделка об уплате алиментов; «во втором случае к названным семейным фактам-состояниям добавляется вступившее в силу решение суда (ст. 80 СК РФ)».[16]

    Л. М. Пчелинцева отмечает, что «в юридической литературе под али­ментным обязательством понимается правовое отношение, в силу которо­го одни члены семьи обязаны предоставлять содержание другим ее членам, а последние вправе его требовать»,[17] причем применяемые в СК РФ поня­тия «алименты» и «содержание» не совпадают. «Алименты — это разно­видность содержания (то есть более узкое понятие), но это содержание выплачивается определенному лицу по соглашению сторон или решению суда».[18] Делая такой вывод, автор, к сожалению, не приводит аргументов в его пользу. Определяя фактический состав возникновения алиментного обязательства, она пишет, что алиментное обязательство возникает на осно­вании ряда предусмотренных Кодексом юридических фактов: 1) наличие между субъектами семейных отношений; 2) наличие необходимых для алиментирования условий, установленных соглашением сторон или законом (например, несовершеннолетие получателя алиментов или нетрудоспособ­ность, нуждаемость получателя алиментов и др.); 3) соглашение сторон об уплате алиментов или решение суда об уплате алиментов.[19]

    Если термином «алименты» обозначать только содержание, которое предоставляется на основании судебного решения (приказа) или соглашения об уплате алиментов, то они действительно будут выступать как частный случай содержания (более узкое понятие). Но это не означает, что юридиче­ская обязанность содержания может возникать только на основании судеб­ного акта или соглашения об уплате алиментов. Сказанное подтверждает и смысл п. 1 и п. 2 ст. 85 СК РФ. В противном случае юридическая обязан­ность по предоставлению содержания не может существовать без нотари­ально удостоверенного соглашения об уплате алиментов или без судебного акта. В связи с этим необъяснимо, в частности, появление у нетрудоспо­собных нуждающихся субъектов права требования предоставления али­ментов в судебном порядке, как это предусмотрено ст. 80, 85, 87, 89 и дру­гими нормами СК РФ, или возможность взыскивать алименты за период, предшествующий обращению в суд (ч. 2 п. 2 ст. 107 СК РФ). Если алимент­ная обязанность существует в рамках самостоятельного, отличного от пра­воотношения по предоставлению содержания, особого «алиментного» обя­зательства и возникла с вступлением в законную силу судебного решения, то следует признать, что это новая субъективная юридическая обязанность, от­личная от той субъективной обязанности содержать, которая возникла со времени наступления указанных в законе обстоятельств (нетрудоспособно­сти, нуждаемости управомоченного на получение содержания члена семьи и т. п.). Думается все же, что речь идет об одной и той же обязанности предоставления содержания, правовая связь существует между теми же субъектами по тому же самому поводу. Поэтому алиментное обязательство, даже если называть алиментированием только то содержание, которое пре­доставляется на основании судебного решения, не может расцениваться как самостоятельное правовое отношение, это только стадия развития воз­никшего ранее правоотношения по предоставлению содержания, обла­дающая определенными особенностями осуществления субъективного права на получение содержания (алиментов). С позиций механизма защи­ты субъективного права вынесение судебного решения необходимо лишь для его принудительного осуществления.

    Что касается соотношения обязанности содержать и соглашений об уплате алиментов, то поскольку ст. 99 СК РФ плательщик алиментов отож­дествляется с обязанной стороной в обязательстве, вполне уместен вывод, что и здесь алиментная обязанность (как обязанность по предоставлению содержания) может возникать до и помимо соглашения об уплате алимен­тов, обычно со времени появления таких обстоятельств, как нуждаемость и нетрудоспособность управомоченной стороны и обладание достаточными средствами другой. После появления этой субъективной юридической обя­занности действия, связанные с ее исполнением и направленные на матери­альное обеспечение управомоченного лица, могут совершаться на основе достигнутого сторонами соглашения.

    Как показывает анализ норм СКРФ, обязанность доставлять содер­жание и соответствующее ей право не всегда определяют необходимость появления самостоятельного правового отношения в виде обязательства. Семейно-правовые связи между братьями и сестрами, фактическими воспи­тателями и их бывшими воспитанниками действительно возникают и суще­ствуют в форме самостоятельного односторонне обязывающего правоотно­шения, юридическое содержание которого исчерпывается правом одной стороны получать алименты и обязанностью другой их предоставлять. Иное, когда речь идет об обязанности содержания родителем несовершен­нолетнего ребенка, возникающей одновременно с другими обязанностями родителя: по воспитанию ребенка, представительству его интересов, и на­ряду с ними образующей юридическое содержание родительского правоот­ношения. Здесь сам термин «алиментное обязательство» (в традиционном понимании обязательства как самостоятельного относительного правоот­ношения) становится юридической условностью, поскольку никакого но­вого обязательства в виде особого правоотношения в рассматриваемом случае нет.

    При обособлении понятия «алименты» в рамках более объемного по смыслу понятия «содержание» и ограничении его лишь содержанием, кото­рое предоставляется «определенному лицу по соглашению сторон или су­дебному решению», не ясно, какой объективный критерий используется в качестве отличительной черты алиментов от иных форм содержания. Во-первых, содержание, как и алименты, всегда предоставляется определенно­му лицу. Во-вторых, очевидно, что основой объединения содержания по со­глашению и содержания по судебному акту не является способ исполнения обязанности содержания: в одном случае он добровольный, в другом — при­нудительный. В-третьих, если фактором, объединяющим воедино эти две формы содержания, считать возможность применения механизма принуди­тельного исполнения, то любое субъективное право, возникнув, уже пред­полагает возможность принудительной реализации. В-четвертых, если в ка­честве критерия для объединения использовать наличие в обоих случаях оснований для принудительного исполнения обязанности содержания, то к алиментным обязательствам может быть отнесено и алиментирование по судебному «постановлению», выносимому в порядке п. 1 ст. 108 СК РФ и по судебному приказу. В-пятых, не может использоваться в качестве кри­терия, объединяющего рассматриваемые формы содержания в группу али­ментных обязательств, и то обстоятельство, что обе они предполагают конкретизацию порядка исполнения обязанности содержания (предмета исполнения, размера содержания и др.). Такая конкретизация размера со­держания, порядка его предоставления и другого в принципе может быть достигнута в устном или простом письменном соглашении между сторона­ми. В-шестых, предусмотренные ст. 86, 88 СК РФ суммы дополнительных расходов, несомненно, тоже предназначены для содержания детей и роди­телей, хотя бы и при особых исключительных обстоятельствах (их тяжелая болезнь, необходимость ухода за ними). Эти суммы также выплачиваются определенному лицу по решению суда или соглашению сторон, но алимен­тами в СК РФ не называются.

    Конечно, опираясь на некоторые формулировки СК РФ, можно услов­но назвать «алиментными обязательствами» предоставление содержания на основании судебного акта или нотариального соглашения об уплате алимен­тов, или любого иного юридического документа, но тогда концепция алиментирования как особого частного случая предоставления содержания, по нашему мнению, должна строиться на той исходной позиции, что это не са­мостоятельное правоотношение по предоставлению содержания, а лишь стадия в его развитии, характеризующаяся особенностями осуществления субъективного права на содержание. Как бы то ни было, в системе правовых координат, закрепленной ныне действующим СКРФ, необходимы допол­нительные аргументы в пользу теоретической и практической целесообраз­ности выделения алиментов в самостоятельную разновидность материаль­ного содержания.

    В настоящее время нет смысла обсуждать, обоснован ли нашедший отражение в СК РФ отказ законодателя от использования в качестве кри­терия для обособления алиментного обязательства в рамках правоотноше­ния по предоставлению содержания принудительного способа исполнения юридической обязанности содержания. Как отмечалось выше, целый ряд формулировок СК РФ дает теперь повод наряду с рассмотренным подходом к алиментированию формировать и иную концепцию, основывающуюся на отождествлении двух терминов: «алименты» и «содержание». При этом важно заметить — такое отождествление допустимо лишь применительно к семейно-правовой обязанности членов (бывших членов) семьи материаль­но обеспечивать друг друга. В ее пользу свидетельствуют также этимология слова «алименты» и традиции его употребления в отечественной правовой теории. Такой подход отнюдь не исключает, но, напротив, заставляет искать границу, разделяющую по смыслу широко используемые в современном юридическом языке слово русского происхождения — «содержание» и инос­транное слово — «алименты».

    Действительно, смысл слова «содержание» не однозначен, оно может трактоваться достаточно широко и не только применительно к семейно-правовым связям. В первую очередь содержание может предоставляться во исполнение семейно-правовой обязанности содержать, именно в этих пра­вовых связях допустимо отождествление терминов «алименты» и «содер­жание».

    Круг возможных участников этих отношений ограничен не только об­щими рамками субъектного состава семейных правоотношений (ст. 2 СК РФ), но и дополнительно теми нормами СК РФ, которые предоставляют этим субъектам право через суд требовать предоставления содержания (напри­мер, п. 2 ст. 80, п. 2 ст. 89). Среди них, например, — несовершеннолетние дети, нетрудоспособные нуждающиеся супруги.

    Содержание может предоставляться добровольно хотя бы и лицом, обозначенным СК РФ в качестве потенциального участника семейных пра­воотношений, но либо при отсутствии законных оснований возникновения этой обязанности в отношении другой стороны (например, содержание тру­доспособного бывшего супруга), либо вообще при отсутствии установлен­ной в законе юридической обязанности содержания (например, содержание опекуном своего несовершеннолетнего подопечного). На добровольной ос­нове содержание вообще может предоставляться любым лицом вне сферы семейного права, например, зять содержит свою нетрудоспособную тещу или сердобольная соседка одевает и прикармливает ребенка, о котором не заботятся его горе-родители.

    Возможно предоставление содержания в рамках правовых связей иной, не семейно-правовой, отраслевой принадлежности, например, в рентном по своей природе гражданском правоотношении, связанном с продажей недви­жимости под условием пожизненного содержания. Содержание полностью или частично может обеспечиваться в рамках правовых отношений по соци­альному обеспечению за счет получаемых пенсий, пособий.

    Во всех вышеперечисленных случаях имеет место содержание, т. е. обеспечение жизненных потребностей одних лиц за счет других. Понятно, что не всегда такое жизнеобеспечение может и должно осуществляться во исполнение установленной в праве юридической обязанности. В современ­ном российском законодательстве только применительно к семейно-правовым отношениям содержание именуется алиментами. Поэтому, допуская отождествление обязанности алиментирования и обязанности содержания, а соответственно алиментов и содержания, подчеркнем, что при этом ис­пользуется узкая, семейно-правовая трактовка понятия «содержание».

    В свою очередь, говоря о семейно-правовой обязанности по предос­тавлению содержания (алиментов), необходимо учитывать, что само слово «содержание» также может использоваться двояко: как сами действия по исполнению этой обязанности, направленные на жизнеобеспечение другого лица (алиментирование), например, в виде передачи денежных средств, и как объект, с которым должны быть связаны эти действия (али­менты), например, сами денежные средства. Поэтому использование терминологии, основанной на слове «алименты», позволяет более точно раскрывать механизм правового регулирования. Термин «алиментное обя­зательство», хотя широко используется в специальной и учебной литера­туре, имеет известную условность. Алиментное обязательство может рассматриваться как возникающая при наступлении указанных в законе обстоятельств семейно-правовая связь либо в форме самостоятельного от­носительного правоотношения, где одна сторона обязана предоставлять содержание (алиментировать) другой стороне, а другая — вправе требовать предоставления содержания (алиментов), либо в форме права и обязаннос­ти содержать в более сложном по внутреннему юридическому составу се­мейном правоотношении.

    Из всех форм материальной поддержки членов (бывших членов) семьи лишь содержанию может придаваться семейно-правовое значение, а значит, в законодательном порядке должны определяться механизм защиты права на содержание и санкции за невыполнение соответствующей обязанности. Регулируя алиментные обязательства, законодатель должен следовать од­новременно и императивным, и диспозитивным началам, отдавая пред­почтение первым там, где затрагиваются публичные интересы и существу­ет потребность юридически гарантировать обеспечение нетрудоспособных членов общества, а именно при определении оснований возникновения алиментной обязанности. Диспозитивность уместна при установлении в алиментных соглашениях порядка алиментирования в результате согласо­вания частных интересов обеих сторон.

    Содержание всегда предполагает материальное обеспечение одного лица за счет другого, следовательно, соответствующая юридическая обязан­ность должна иметь объективную социальную основу и императивно уста­новленные основания возникновения, если, разумеется, не считать боль­шинство людей убежденными альтруистами и гуманистами, готовыми без юридических на то оснований добровольно возлагать на себя обязанность по оказанию материальной помощи любому другому человеку. Законодатель должен четко определить в законе: кто и в каких случаях юридически обязан доставлять содержание другим лицам, имея в виду объективно ограниченный круг алиментнообязанных лиц. Наиболее уместно закрепление юридичес­кой обязанности содержания в сфере приложения норм семейного права. Здесь отражены сложившиеся на протяжении многих веков этические нор­мы взаимоотношений в семье, когда ее нетрудоспособным членам — детям, престарелым, инвалидам, оказывается материальная поддержка в первую очередь со стороны семьи. Только этических, моральных норм для регулиро­вания отношений, связанных с содержанием, явно недостаточно, особенно при нестабильности семьи. Нравственная обязанность членов семьи под­держивать друг друга переносится государством в плоскость права и утверж­дается как юридическая, готовая к принудительному исполнению. Поэтому в случаях, определяемых законом, непредоставление содержания расцени­вается как противоправное действие, а непринятие алиментов другой сторо­ной не освобождает плательщика от уже возникшей при определенных об­стоятельствах обязанности содержания.

    Введение юридической обязанности содержания (алиментирования) объективно обусловливается, с одной стороны, нуждаемостью получателя и социальной потребностью в его обеспечении, а с другой — ограничива­ется возможностями лица, предоставляющего алименты. Юридически га­рантировать содержание в пользу вполне обеспеченного лица, способного обеспечить себя самостоятельно, было бы не просто безнравственным, здесь отсутствует и публичный интерес, а, следовательно, решение вопроса о взаимной материальной поддержке должно полностью относиться на ус­мотрение самих сторон и находиться вне семейного права. В свою очередь взыскивать алименты с лица, которое не способно в силу объективных причин их предоставлять, и аморально, и неисполнимо. Поэтому семей­ным законодательством допускается уменьшение объема предоставляемо­го содержания даже в случаях, когда само возникновение обязанности алиментирования носит безусловный характер, например, при алиментировании несовершеннолетних детей.

    Именно такой подход отчетливо находит отражение, например, в Гер­манском гражданском уложении:[20] «право на содержание имеет лишь лицо, которое не в состоянии само себя обеспечить» (§ 1602 (1)); «не является обя­занным предоставить содержание лицо, которое с учетом иных своих обяза­тельств не в состоянии предоставить содержание без угрозы своему соответ­ствующему содержанию» (§ 1603 (1)); если обязанный к алиментированию разведенный супруг «в соответствии со своими доходами и имуществен­ным положением с учетом иных обязательств не в состоянии без угрозы своему собственному соразмерному содержанию выплачивать алименты правомочному лицу, то он должен выплачивать их лишь постольку, по­скольку это с учетом потребностей, доходов и имущественного положения разведенных супругов соответствует представлениям о справедливости» (§ 1581); «супругу, не имеющему самостоятельного дохода, может быть ука­зано на необходимость зарабатывать на свое содержание самостоятельно, если этого можно от него ожидать в соответствии с индивидуальными условиями его жизни, в особенности трудовой деятельности в прошлом с учетом продолжительности брака и экономических условий жизни суп­ругов» (§ 1361 (2)). В ГК Испании братья и сестры, например, «взаимно обя­заны предоставлять алименты лишь в размерах, необходимых для поддержа­ния существования, в тех случаях, когда лицу, претендующему на получение алиментов, не может быть поставлено в вину отсутствие средств к существо­ванию» (ч. 2 ст. 143). «Размер алиментов должен соответствовать имуще­ственным возможностям должника и потребностям кредитора» (ст. 146). В соответствии со ст. 205 Французского гражданского кодекса «дети обяза­ны доставлять содержание своим отцу и матери или другим восходящим родственникам, которые находятся в нужде»; «содержание предоставляется лишь соразмерно нуждаемости того, кто его требует, и состоянию того, кто его дает» (ч. 1 ст. 208).[21]

    Ни соглашение об уплате алиментов, ни судебное решение примени­тельно к ограниченному кругу лиц, несущих алиментную обязанность, с нашей точки зрения, не могут иметь правопорождающего юридического значения, поскольку семейно-правовая обязанность по содержанию (алиментированию) возникает только при наличии указанных в законе обсто­ятельств (например, нуждаемости и нетрудоспособности управомоченной стороны, обладании обязанной стороной достаточными средствами). С момента возникновения субъективного права в его составе появляется и возможность требовать принудительного исполнения соответствующей обязанности, лежащей на другой стороне. Соглашением об уплате алимен­тов или судебным актом могут определяться только соответственно способ исполнения и другие условия порядка осуществления права на содержание (в частности, форма и объем содержания, сроки предоставления, основания для принудительного исполнения, исполнительные документы). Именно в этом контексте ограничительно, на наш взгляд, следует толковать прави­ло п. 1 ст. 120 СК РФ, формулировка которого находится в рамках концеп­ции алиментных обязательств как обычных гражданских правоотношений, возникающих на основании судебного решения (приказа) или, как в дан­ном случае, на основании соглашения об уплате алиментов; при смысловой неоднозначности СК РФ оно является единственным весомым аргументом в ее пользу. При буквальном толковании его видно, что алиментному со­глашению придается значение юридического факта, порождающего обя­занность содержания. Применительно к судебной процедуре алиментирования (п. 2 ст. 120 СК РФ) формулировка законодателя более осторожна, она несколько не вписывается в логическую схему построения ст. 120, за­ложенную в п. 1, и, как представляется, в большей мере отражает сущность алиментных обязательств. В связи с этим возникает потребность более де­тально остановиться на вопросе о субъектном составе соглашений об упла­те алиментов.

    В настоящее время в специальной и учебной литературе сформирова­лись разные подходы к решению вопроса о круге участников соглашений об уплате алиментов, а значит, и о сфере применения норм СК РФ, связан­ных с этими договорами. Наиболее широкий подход находит отражение в работах Е. А. Чефрановой и М. В. Антокольской. В соответствии с этим подходом считается, что алиментные соглашения могут быть заключены ли­цами, как имеющими право на взыскание алиментов в судебном порядке, так и между любыми другими, если одна из сторон добровольно возлагает на себя алиментную обязанность, например между: фактическими супругами; опекунами, попечителями и их подопечными; дядями, тетками и племянни­ками; родителями и совершеннолетними трудоспособными детьми, если последние нуждаются в помощи в связи с продолжением образования, рож­дением ребенка, и другими лицами.[22]

    Несколько уже сферу применения соглашений об уплате алиментов определяет Л. М. Пчелинцева: «В соглашении об уплате алиментов могут быть предусмотрены условия их выплаты, отличающиеся от тех, что уста­новлены законом для взыскания алиментов в судебном порядке. Например, по соглашению алименты могут выплачиваться трудоспособному супругу или супругу, который не нуждается в материальной помощи». И в то же вре­мя она обоснованно замечает: из содержания ст. 40, 89 и 100 СК РФ следует, что не вправе заключать алиментное соглашение лица, не состоящие в заре­гистрированном браке (фактические супруги).[23]

    Д. А. Медведев, разделяя мнение М. В. Антокольской, что «алимент­ные соглашения — это в принципе обычные гражданско-правовые догово­ры», все же полагает, что «строго личный (семейный) и безвозмездный ха­рактер алиментных обязательств делает невозможным их распространение на потенциально неограниченный круг лиц, равно как и их применение к случаям, не указанным в семейном законе даже по аналогии. Иначе можно было бы просто заменить алиментными обязательствами такие договоры, которые связаны с периодическими платежами (рента, пожизненное содер­жание), или отбросить некоторые случаи дарения».[24] Хотя, на наш взгляд, соглашения об уплате алиментов вряд ли могут быть отнесены к обычным гражданско-правовым договорам, с утверждением об ограниченности их субъектного состава нельзя не согласиться, аргументировав его и с позиций семейного права.

    Как видно, при широком подходе к кругу участников рассматривае­мых договоров фактически не имеет принципиального значения следую­щее: возможно ли взыскание алиментов с плательщика через суд; относит­ся ли плательщик к числу потенциальных субъектов алиментирования, но отсутствуют основания для возникновения алиментной обязанности (на­пример, алиментирование по соглашению в пользу трудоспособного и не­нуждающегося супруга); является ли он лицом, входящим в круг субъектов семейного права, которое по закону вообще не несет семейно-правовых обязанностей (например, лица, находящиеся в фактических брачных отно­шениях или в отдаленном родстве), или лицом, которое не несет по закону алиментной обязанности в пользу другой стороны (например, опекун ма­лолетнего ребенка). Важно, что во всех, за исключением первого, случаях сторона-плательщик добровольно берет на себя обязательство содержать другую сторону, не имеющую права в судебном порядке требовать предос­тавления алиментов.

    М. В. Антокольская считает, что ответ на вопрос о том, вправе ли лица, не имеющие права на получение содержания в судебном порядке, заключать соглашения об уплате алиментов, зависит от признания или не­признания семейного права самостоятельной отраслью права и от отнесе­ния алиментных соглашений к разряду гражданско-правовых договоров. «Если семейное право рассматривать как часть гражданского права, — пи­шет М. В. Антокольская, — то и алиментные соглашения, заключенные между лицами, перечисленными в Семейном кодексе, и безвозмездные со­глашения о содержании, заключенные между любыми иными лицами, бу­дут считаться гражданскими соглашениями. Соглашения о предоставле­нии содержания, заключенные между лицами, не имеющими права на принудительное взыскание алиментов, будут рассматриваться в качестве гражданского соглашения, не предусмотренного законом. Так как такие соглашения не противоречат действующему законодательству, они должны признаваться действительными. Их регулирование следует осуществлять на основании аналогии закона. Поскольку законом, регулирующим отноше­ния, обладающие наибольшим сходством, являются нормы об алиментных соглашениях, они и должны применяться на основании аналогии закона. При этом остается открытым вопрос о природе обязательств, возникающих на основании таких соглашений. На наш взгляд, их следует также считать алиментными. Однако допустимо и отнесение их к особому виду безвозмез­дных договорных обязательств о содержании… Данный подход к указанной проблеме представляется наиболее правильным и обоснованным как с тео­ретической, так и с практической точки зрения. Если считать семейное право самостоятельной отраслью, картина существенно меняется. В се­мейном праве, в отличие от гражданского, нет никаких указаний на воз­можность существования соглашений, прямо не предусмотренных законом. Значит, соглашения о содержании, заключенные лицами, не названными в качестве субъектов алиментных обязательств, вряд ли могут рассматри­ваться как семейно-правовые… Сама необходимость существования согла­шений о предоставлении содержания между лицами, не указанными в зако­не, по нашему мнению, не вызывает сомнений».[25] Приведем и более краткое юридическое обоснование данного подхода: «В соответствии с п. 2 ст. 421 ГК стороны могут заключить договор как предусмотренный, так и не пре­дусмотренный законом или иными правовыми актами. Следовательно, сто­роны вправе заключить соглашение о предоставлении содержания, даже если заключение такого соглашения данными лицами не предусмотрено се­мейным законодательством. В случае заключения такого соглашения отноше­ния, возникающие в связи с его заключением и исполнением, оказываются не урегулированными законом. В этом случае их регулирование в соответ­ствии со ст. 6 ГК и ст. 5 СК осуществляется с помощью аналогии закона. Наиболее близким законом, регулирующим сходные отношения, в данной ситуации являются нормы главы 16 СК, регулирующие соглашения об упла­те алиментов».[26]

    Фактически это означает, что независимо от того, рассматривается ли семейное право как самостоятельная отрасль или только как часть граж­данского права, соглашения об уплате алиментов между лицами, «вообще не имеющими права на получение содержания в судебном порядке», рас­цениваются как гражданско-правовые соглашения, прямо не урегулиро­ванные ГК РФ и СК РФ, которые в силу аналогии закона должны считать­ся алиментными с применением к ним норм об алиментных соглашениях. Впрочем, допускается в рамках гражданского права и «отнесение их к осо­бому виду безвозмездных обязательств о содержании». С точки зрения ме­ханизма правового регулирования соглашение превращается из средства согласования порядка алиментирования, оформляющего добровольное исполнение алиментной обязанности в границах существующей правовой связи по материальному содержанию (алиментном обязательстве), в осно­вание возникновения самой субъективной юридической обязанности со­держания.

    В СК РФ все же оговариваются не только общие основания возник­новения односторонней юридической обязанности по содержанию, но и субъектный состав алиментных обязательств. Поскольку эти обязательства относятся к числу относительных, юридические права и обязанности в них связывают всегда только двух конкретных лиц — сторону, имеющую право на получение содержания (алиментов), и сторону, обязанную к его предос­тавлению. Буквальное толкование ст. 99 СК РФ не позволяет широко опре­делять субъектный состав участников алиментных соглашений, он ограни­чивается, с одной стороны, «лицами, обязанными уплачивать алименты», а с другой — «получателями» алиментов. Только вышеперечисленные лица вправе заключить между собой «соглашение об уплате алиментов». Тем са­мым в правовом регулировании алиментных отношений законодатель отдал приоритет действию диспозитивных начал в осуществлении предоставлен­ного законом права на содержание (алименты): в определении соглашением предмета и порядка исполнения алиментной обязанности. В случае недо­стижения соглашения вопросы осуществления права на содержание реша­ются судом, что вполне согласуется с традиционным общим подходом к механизму защиты субъективных прав. Статья 106 СК РФ указывает: «При отсутствии соглашения об уплате алиментов члены семьи, указанные в статьях 80—99 настоящего Кодекса, вправе обратиться в суд с требовани­ем о взыскании алиментов».

    Даже если исходить из посылки, что семейное право является лишь обладающей некоторой спецификой частью (например, подотраслью) граж­данского права, а алиментные соглашения с участием лиц, не уполномочен­ных по суду требовать предоставления содержания, относить к числу гражданских правовых договоров, необходимо учитывать общепризнанное пра­вило, что специальные нормы, т. е. в данном случае заложенные в СК РФ, имеют приоритет перед нормами общими, зафиксированными в ГК РФ. Поэтому круг субъектов, управомоченных заключать соглашения об уплате алиментов, все равно должен ограничиваться согласно ст. 99 СК РФ лица­ми, с одной стороны, управомоченными на получение алиментов, а с дру­гой — обязанными их предоставлять.

    Необходимо также учитывать, что редакция ст. 2 СК РФ дает основа­ния относить к числу возможных субъектов алиментных обязательств, как и иных отношений, находящихся в сфере действия семейного законодатель­ства, только тех физических лиц, которые прямо обозначены в семейном за­конодательстве. Ими являются, во-первых, лица, которые при наличии ука­занных в СК РФ обстоятельств приобретают право на содержание и, как следствие, обладают правомочием по суду требовать предоставления али­ментов, а во-вторых, лица, которые несут соответствующую правовую обя­занность. Таким образом, участниками алиментных правоотношений могут быть: супруги (ст. 89); бывшие супруги (ст. 90), родители и дети (ст. 80, 87), усыновители и усыновленные (ст. 137), бывшие усыновители и усыновлен­ные (п. 4 ст. 143), братья и сестры (ст. 93), бабушки (дедушки) и внуки (внуч­ки) (ст. 94, 95), отчимы (мачехи) и пасынки (падчерицы) (ст. 97), фактиче­ские воспитатели и их воспитанники (ст. 96).

    Важнейшей задачей правового регулирования семейных отношений является недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в дела се­мьи (ч. 2 п. 1 ст. 1 СК РФ), что обусловливает определенные пределы предо­ставляемой семейным законодательством правовой охраны интересов лиц, проживающих или проживавших одной семьей. Отсюда следует и исчерпы­вающий круг субъектов, отношения между которыми регламентируются с помощью семейного законодательства. Думается, что рамки применения аналогии закона, заложенные в ст. 5 СК РФ, не могут быть беспредельными, а, определяя условия ее использования, под членами семьи законодатель име­ет в виду лиц, прямо обозначенных в ст. 2 СК РФ. Более того, применение по аналогии гражданского законодательства противоречило бы самому су­ществу алиментных отношений, важнейшей чертой которых в отличие от гражданско-правовых изначально признается безвозмездность.

    При обосновании фактически безграничной сферы применения али­ментных соглашений и для обоснования использования аналогии закона к взаимоотношениям между лицами, по закону не связанными алимент­ными обязательствами, спорным представляется и обращение к ст. 6 ГК РФ, основного источника гражданского законодательства. Дело в том, что в п. 1 ст. 6 ГК РФ под аналогией закона имеется в виду применение «граж­данского законодательства, регулирующего сходные отношения», но от­нюдь не семейного законодательства, основным источником которого явля­ется СК РФ. Нельзя забывать, что согласно ст. 71 и 72 Конституции РФ законодатель проводит разграничение между «семейным» и «гражданским законодательством».

    Алиментные обязательства, в том числе и с участием лиц, не несущих по закону юридической обязанности содержания, при отнесении их к «особому виду безвозмездных обязательств о содержании» не вписываются в систему гражданско-правовых обязательств, опосредующих перемещение материальных ценностей в виде товаров. Даже гражданские правовые до­говоры, предусмотренные § 4 гл. 33 ГКРФ, предмет исполнения кото­рых — материальное содержание с иждивением, являются возмездными. Безвозмездная передача имущества в собственность вполне может регла­ментироваться нормами весьма разросшегося в ГК РФ института дарения.

    Гражданское законодательство действительно может субсидиарно при­меняться к семейным отношениям, но если это не противоречит их суще­ству (ст. 4 СК РФ), хотя бы и в случаях, прямо оговоренных в СК РФ. Граж­данское законодательство в принципе не может определять содержание алиментных правоотношений, поскольку согласно ч. 1 п. 1 ст. 2 ГК РФ рег­ламентирует имущественные и связанные с ними неимущественные отно­шения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной само­стоятельности их участников. Социально-правовая ценность алиментных обязательств заключается в установлении наиболее реальных гарантий жиз­необеспечения нуждающихся и нетрудоспособных лиц путем законодатель­ного возложения юридической обязанности содержания на ограниченный круг лиц. Алиментирование необходимо, поскольку нуждающееся лицо не располагает необходимым для жизнеобеспечения имуществом или реально не может проявить своей имущественной самостоятельности по отношению к другой стороне, которая и в силу устоявшихся в обществе нравственных норм, и в силу объективных причин находится в наиболее близких соци­альных взаимосвязях с ней. Насколько может быть имущественно самостоя­тельным новорожденный ребенок или супруг-инвалид, или родитель-пен­сионер? Напротив, если обе стороны обладают необходимым для своего содержания имуществом, для чего вообще заключать соглашение об уплате алиментов? При желании сторон материальная поддержка вполне может быть юридически оформлена гражданско-правовым договором дарения, ренты. Потребности создавать особый институт гражданско-правовых обя­зательств по содержанию ненуждающихся лиц объективно не существует.

    Действительно, законом не запрещается добровольно оказывать мате­риальную поддержку лицам, которые трудоспособны и (или) не нуждаются в получении содержания. Однако необходимо ли регулировать возникаю­щие при этом отношения, тем более в форме алиментных правоотношений, с присущими им дополнительными юридическими гарантиями жизнеобес­печения нуждающихся, в частности, нужно ли придавать соглашениям об уплате алиментов в пользу трудоспособных и (или) ненуждающихся лиц силу исполнительного документа? При этом трудоспособные ненуждаю­щиеся лица, играя на личных чувствах другой стороны, получают воз­можность заключать соглашения, дающие право их принудительного ис­полнения, реально направленные не на их содержание, а на обогащение, увеличение имущественной базы за счет другой стороны.

    Юридически гарантировать предоставление содержания за рамками установленных законом рамок алиментирования безнравственно. В настоя­щее время «сексуальная эксплуатация с содержанием» несовершеннолетних девочек из неблагополучных семей как возможный пример «гражданско-правовых алиментных обязательств», к сожалению, отнюдь не редкость. Представим, что мужчина, независимо от того, состоит он в браке или нет, имеется ли у него семья, берет на свое содержание пусть даже нуждающуюся нетрудоспособную любовницу (наложницу). Сложившиеся отношения уст­раивают обе стороны, которые желают «легализовать» и упрочить их на бу­дущее путем оформления соглашения об уплате алиментов. С позиций фак­тически безграничной сферы применения соглашений об уплате алиментов такое соглашение вполне допустимо, а лицо, не отнесенное семейным зако­нодательством к членам семьи, приобретает право требовать алиментирования на основе заключенного соглашения, а с ним — дополнительных семейно-правовых гарантий его принудительного осуществления. Однако такого рода сделка, если и осуществима с моральной точки зрения самих сторон, должна полностью находиться вне семейно-правового регулирования. Ина­че, располагая нотариально удостоверенным соглашением, обладающим юридической силой исполнительного листа, стороны вправе будут рассчи­тывать на правовую охрану их взаимоотношений со стороны государства наравне с членами семьи, получающими такую охрану на основе семейно­го законодательства. Представляется, что в подобных случаях такой необ­ходимости нет. Если международно-правовые и семейно-правовые прин­ципы защиты социальных институтов семьи и брака, моногамии, правовой охраны только зарегистрированных браков, недопустимости вмешатель­ства в частную жизнь граждан не просто декларируются, но и действуют, это к тому же вряд ли допустимо с правовой точки зрения. Насколько это воз­можно, стороны вполне могут использовать гражданско-правовые способы достижения своих интересов.

    Конечно, любое лицо, не неся соответствующей юридической обязан­ности и руководствуясь исключительно личными мотивами, может взять на себя функцию содержания любого другого лица, не связанного с ним ника­кими родственными или семейными отношениями. Побудительной силой для совершения этих действий могут быть чувства личной привязанности, любви, нравственные обязательства, гуманизм, альтруизм и т. п. Но и ис­полнение таких действий, основанных не на юридической обязанности по содержанию, а на соглашении между сторонами, также всецело должно определяться теми же мотивами. Очевидно, не отвечают интересам сторо­ны, добровольно содержащей другую сторону, требования об обязательном оформлении соглашений в нотариальной форме и, как следствие, придание им юридической силы исполнительного листа. Весьма высока вероятность того, что любое находящееся в здравом уме лицо, руководствуясь человеко­любивыми мотивами, будет оказывать посильную материальную помощь людям, которые, с его точки зрения, в этом нуждаются, до тех пор, пока рас­полагает соответствующими возможностями, но не станет оформлять согла­шение об уплате алиментов, связывающее его юридической обязанностью со всеми вытекающими последствиями.

    С позиций одного из принципов семейного права — необходимости приоритетной поддержки нетрудоспособных, в том числе несовершеннолет­них, членов семьи (п. 3 ст. 1 СК РФ), и соображений социальной целесооб­разности ограничение круга участников соглашений об уплате алиментов также, безусловно, оправданно — трудоспособные лица вполне могут и дол­жны содержать себя за счет собственного труда и средств. Это имеет отноше­ние и к случаям, когда одни члены семьи оказывают материальную поддержку другим без установленных в законе оснований для возникновения у них алиментной обязанности, например, когда отец содержит свою совершен­нолетнюю трудоспособную дочь, обучающуюся в вузе. Здесь нет необходи­мости оформлять отношения особым нотариально заверенным алимент­ным соглашением, к тому же его заключение отвечало бы имущественным интересам только получателя средств. Стороны в этом случае более сво­бодны в изменении, исполнении и расторжении достигнутого соглашения, так как не связаны правилами ст. 101 СК РФ, усложняющей решение соот­ветствующих вопросов.

    Вряд ли можно согласиться с утверждением, что «в семейном праве, в отличие от гражданского, нет никаких указаний на возможность суще­ствования соглашений, прямо не предусмотренных законом»,[27] поскольку одним из основополагающих принципов регулирования семейных отноше­ний является принцип «разрешения внутрисемейных вопросов по взаимно­му согласию» (п. 3 ст. 1 СКРФ). Тем самым разрешение любого внутрисе­мейного вопроса в соответствии с этим принципом должно достигаться именно путем согласования интересов сторон. Другое дело, существует ли объективная необходимость предъявлять юридические требования, обеспе­чивать юридическими гарантиями любые соглашения между членами семьи. Она не возникает до тех пор, пока характер и развитие взаимоотношений сторон всецело определяется лишь их частными интересами, не имеющими особой социальной значимости. Семейная жизнь и личные взаимоотноше­ния ее участников могут быть весьма изменчивыми, они находятся под вли­янием самых различных обстоятельств объективного и субъективного свой­ства. Отсутствие жестких правил, хотя бы и установленных в договоре, касающихся материальной поддержки, позволяет сторонам более быстро без процедуры нотариального оформления или судебного вмешательства приходить к новым соглашениям.


    [1] Дворецкий И. К. Латинско-русский словарь. 5-е изд. М., 1998. С. 46. — Происходит от латинского слова «alo» — «кормить», «вскармливать», «питать», «содержать» (Там же. С. 49).

    [2] Победоносцев К. Курс гражданского права. Вторая часть: Права семейственные, наследст­венные и завещательные. М., 1871. С. 91.

    [3] Там же. С. 92.

    [4] См., напр.: Анненков К. Система русского гражданского права. Т. 5: Права семейные и опека. СПб., 1905. С. 173.

    [5] Пергамент А. И. Алиментные обязательства по советскому праву. М., 1951. С. 6.

    [6] Пацаееа Л. И. Обязательства по содержанию несовершеннолетних детей (алиментные обязательства): Автореф. канд. дис. М., 1972. С. 3-4.

    [7] Рогович Л. Н. Алиментные правоотношения супругов: Учебн. пособие. Владивосток, 1974. С. 3.      

    [8]  Там же. С. 6.    

    [9] Масевич М. Г. Основания возникновения алиментных обязательств // Правовые вопро­сы семьи и воспитания детей. М., 1968. С. 88, 96.

    [10] Иоффе О. С. Советское гражданское право. Т. 3. Л., 1965. С. 262.

    [11] Поссе Е. А., Фаддеева Т. А. Проблемы семейного права. Л., 1976. С. 84.

    [12] Косова О. Ю. Алиментирование в семейном праве// Правоведение. 1988. № 4. С. 61-66.

    [13] Федеральный закон от 22 декабря 1994 г. «О внесении изменений и дополнений в Кодекс о браке и семье РСФСР» // СЗ РФ. 1994. № 35. Ст. 3653.

    [14] Антокольская М. В. Семейное право: Учебник. М., 1996. С. 248. — Во втором издании учебника это определение сохранено с тем лишь отличием, что перечень юридических фактов, на основании которых возникает алиментное обязательство, дополнен судебным приказом (см.: Антокольская М. В. Семейное право: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 230).

    [15] Гражданское право: Учебник. Ч. 3 /Под ред. А. П. Сергеева и Ю. К. Толстого. М., 1998. С. 446—447 (§ 1 главы 61 «Понятие и виды алиментного обязательства» — автор Д. А. Медведев).

    [16] Там же. С. 448.

    [17] Пчелинцева Л. М. Семейное право России: Учебник для вузов М., 1999. С. 362. — При этом она ссылается на определение, содержащееся в работе: Антокольская М. В. Семейное право… 1996. С. 248.

    [18] Пчелинцева Л. М. Семейное право России… С. 362.          

    [19] Там же. С. 362.

    [20] Burgerliches Gesetzbuch.

    [21] Гражданское, торговое и семейное право капиталистических стран: Сборник норма­тивных актов; гражданские и торговые кодексы: Учебное пособие / Под ред. В. К. Пугинского и М. И. Кулагина. М., 1986. С. 24.

    [22] Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. И. М. Куз­нецова. 2-е изд. М., 2000. С. 319. — См также: Антокольская М. В. Семейное право… 2000. С. 233-239; Чефранова Е. А. Имущественные отношения в российской семье: Практическое пособие. М., 1997. С. 98, 102, 111.

    [23] Пчелинцева Л. М. Семейное право России… С. 388.

    [24] Гражданское право… С. 454.     

    [25] Антокольская М. В. Семейное право… 2000. С. 235-236.

    [26] Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. И. М. Куз­нецова. 2-е изд. М., 2000. С. 319.

    [27] Антокольская М. В. Семейное право… 2000. С. 234.

Реклама

%d такие блоггеры, как: