П.Ю. Константинов. Взаимосвязь административных правонарушений и преступлений.

Правоведение. -2005. — № 3. — С. 58 — 74

Взаимосвязь административных правонарушений и преступлений: проблемы теории и практики

П. Ю. Константинов,[*] А. К. СоловьеваА. К.,[**] А. П. Стуканов[***]

Социальные отклонения — нарушения социальных норм. Они явля­ются выражением негативного отношения индивида или социальной груп­пы к соблюдению действующих законов и норм морали, сложившихся в об­ществе. Социальные отклонения, рассматриваемые как массовое явление, тесным образом связаны с экономическими и политическими процессами, происходящими в государстве. Типология социальных отклонений отража­ет многообразие этих явлений, дает возможность провести разграничитель­ные черты между ними и выявить особенности их этиологии, которые не­обходимо учитывать при осуществлении мер борьбы с ними.[1]

Нельзя не согласиться с точкой зрения Д. А. Керимова о том, что су­дебная практика постоянно сталкивается с ситуацией, когда совершившее преступное деяние лицо не в состоянии объяснить его причины, мотивы, смысл. Но и сам судебный орган нередко бессилен вскрыть глубинные де­терминанты такого рода преступления. И тогда проблема решается фор­мально-юридически: налицо все признаки состава преступления, подпадающие под статью уголовного закона, и назначается соответствующее наказание без сколько-нибудь серьезного анализа, в частности его психической сто­роны. Еще хуже дело обстоит, когда юридическая наука не может объяс­нить глубинные детерминанты совершенного преступления.[2]

Социальные отклонения можно классифицировать по ряду оснований. Наиболее распространено их деление на различные виды в зависимости от типа нарушаемой нормы. При этом негативные отклонения делятся на преступления и правонарушения (административные, гражданские, тру­довые и пр.), а также аморальные проступки.

58

На наш взгляд, деление социальных отклонений на преступления и административные правонарушения весьма условно. Об этом говорит и современная правоприменительная практика, и мировой опыт.

Уголовное и административное право устанавливает ответственность за нарушение норм различных отраслей права: конституционного, адми­нистративного, гражданского, земельного, финансового, семейного и др. Единство материальной природы объекта преступлений и административных правонарушений ставит перед законодателем, представителями юридической науки и практики проблему разграничения преступлений и администра­тивных правонарушений и прежде всего их смежных составов. А в КоАП РФ и УК РФ содержится около 100 таких «пограничных» составов.

Предложенная для рассмотрения тема не является новой для отечест­венного права.

Первые полицейские наказания, отличные от уголовных и налагаемые без производства следствия и без суда, появились в период царствования Императрицы Екатерины II (например, Устав благочиния от 8 апреля 1782 г., Указ от 1 августа 1782 г. «Об исправлении полицейским наказанием воров, укравших меньше 20 рублей»).[3]

Н. С. Таганцев отмечал спор о делении деяний, запрещенных под страхом наказания, на два вида: уголовные преступления и полицейские нарушения. Стремление предать полицейской неправде самостоятельный характер было присуще немецкому праву и нашло свое отражение не толь­ко в германском законодательстве XIX в., но и в Уложении Российской Империи 1845 г. о наказаниях уголовных и исправительных.[4] В нем содер­жались следующие определения преступления и проступка: «Всякое на­рушение закона, через которое посягается на неприкосновенность прав власти верховной и установленных ею властей или же на право или безо­пасность общества или частных лиц, есть преступление; нарушение пра­вил, предписанных для охранения определенных законами прав и обще­ственной или личной безопасности или пользы, именуется проступком» (ст. 1—2 Уложения).[5] При этом Н. С. Таганцев считал такое деление практи­чески несущественным, поскольку уголовные и полицейские посягатель­ства, по его мнению, представляются особой группой уголовно наказуемых деяний. В качестве наиболее приемлемого критерия разграничения пра­вонарушений ученый называл наказуемость деяния.

В целом можно выделить три критерия разграничения администра­тивных правонарушений и преступлений: а) материальный критерий, характеризующий общественную опасность деяния; б) тяжесть наказания за правонарушение или преступление (критерий наказуемости деяния); в) процессуальный критерий, характеризующий процессуальную форму привлечения виновных лиц к юридической ответственности.

Материальный критерий разграничения правонарушений. В современ­ной теории права, а также в теории уголовного и административного права

59

основным критерием разграничения преступлений и административных правонарушений является общественная опасность.[6] «Общественная опас­ность означает, что деяние вредоносно для общества, иными словами, общественная опасность деяния состоит в том, что оно причиняет или со­здает угрозу причинения определенного вреда… общественным правоотноше­ниям».[7] Вместе с тем Н. Ф. Кузнецова отмечает, что общественная опас­ность преступления — исторически изменчивая категория, что обусловлено социально-экономическими процессами, происходящими в обществе.[8] «Соотношение между преступлением и проступком не является раз и на­всегда данным, а меняется в зависимости от конкретных исторических ус­ловий развития… государства».[9]

Критерий общественной опасности рассматривается представителями науки административного и уголовного права с трех точек зрения. Первая позиция связана с отрицанием такого свойства административных право­нарушений, как общественная опасность.[10] При таком взгляде на админист­ративные правонарушения они оцениваются как общественно вредные, вредоносные. Вторая точка зрения отражает мнение о том, «что одни ад­министративные проступки общественно опасны, а другие не имеют этого признака»,[11] поскольку «для проступков такое качество, как обществен­ная опасность, не является обязательным».[12] Сторонники третьей точки

60

зрения признают общественную опасность и за преступлениями, и за ад­министративными правонарушениями.[13] Административные правонару­шения, однако, характеризуются меньшей степенью общественной опас­ности по сравнению с преступлениями.[14]

Данная точка зрения представляется наиболее убедительной. Категория общественной опасности отражает сущность правонарушения, поскольку любое правонарушение посягает на общественные отношения, охраняемые нормами различных отраслей права (конституционного, уголовного, ад­министративного, гражданского, трудового), препятствует нормальному осуществлению правоотношений, причиняет или создает угрозу причинения вреда правам и законным интересам участников правоотношений.

Разграничение правонарушений по видам должно быть основано на степени общественной опасности деяния, проявлениями которой могут выступать: а) характер общественной опасности деяния; б) объект пося­гательства; в) неоднократность деяния; г) способ совершения деяния и характер действий виновного лица; д) тяжесть последствий деяния и размер причиненного вреда; е) форма вины лица, совершившего деяние; ж) лич­ность виновного в совершении деяния.

Руководствуясь критерием степени общественной опасности деяния, можно выделить три группы правонарушений: (1) преступления, т. е. деяния, имеющие наибольшую степень общественной опасности; (2) уголовно-пра­вовые проступки меньшей общественной опасности, но не обладающие при­знаками преступного деяния; (3) административные правонарушения.

Критерий наказуемости деяния. Деление преступлений на виды было проведено и в российском дореволюционном уголовном праве, однако в основу такого разделения была положена тяжесть наказания, предусмот­ренного за преступление.

Так, в Уголовном Уложении 1903 г. преступные деяния подразделя­лись на: а) тяжкие преступления, за которые в законе определены как высшее наказание смертная казнь, каторга, ссылка на поселение; б) преступления, за которые устанавливалось в качестве наиболее сурового наказания заклю­чение в исправительный дом, крепость или тюрьму; в) проступки, влекущие за собой наказания, самое суровое из которых — арест или денежная пеня/[15]

Подобное трехчленное деление правонарушений известно и зару­бежному законодательству, правовое регулирование ответственности за данные правонарушения осуществляется всецело нормами уголовного, а не административного права.

61

Уголовный кодекс Франции в ст. 111-1 подразделяет уголовные дея­ния в зависимости от их тяжести на преступления (crimes), проступки (delits) и правонарушения (contraventions). Причем преступления и про­ступки устанавливаются законодательной частью Уголовного кодекса, а правонарушения — регламентарной частью Кодекса, принятой декретом Правительства Франции (ст. 111-2).[16] За преступления предусмотрены уголовные наказания (тюремное заключение или лишение свободы на срок от 10 лет до пожизненного — ст. 131 -1), за проступки — исправитель­ные (тюремное заключение на срок от двух месяцев до 10 лет, штраф, «штрафной день», работа в общественном интересе и др. — ст. 131-3, 131-4, 131-6), а за правонарушения — полицейские (штраф до 3000 евро, временное прекращение разрешения на управление транспортным сред­ством на срок до одного года, конфискация оружия, лишение права охоты без права возобновления, запрет на использование транспортного средства на срок до 6 месяцев, запрет на срок до одного года на использование кре­дитных карт и чеков и др. — ст. 131-12, 131-13, 131-14).[17]

Уголовный кодекс штата Нью-Йорк (по состоянию на 1996 г.) в § 55.10 различает четыре вида посягательств: фелонии, мисдиминоры, на­рушения, дорожные проступки.[18] Причем фелонии и мисдиминоры отно­сятся к преступлениям, а нарушения и дорожные проступки не являются преступными деяниями. За совершение фелонии налагается наказание в виде тюремного заключения на срок свыше одного года, за совершение мисдиминора — тюремное заключение на срок от 15 дней до одного года, а за нарушения — тюремное заключение на срок до 15 дней или штраф.

По Уголовному кодексу Испании преступные деяния подразделяются на преступления и проступки.[19] Преступления в свою очередь делятся на тяжкие и менее тяжкие. За тяжкие преступления предусмотрены «строгие меры наказания»: лишение свободы на срок более трех лет, абсолютное поражение в правах, лишение права управлять транспортным средством на срок более 6 лет и др., за менее тяжкие преступления установлены «менее строгие наказания»: лишение свободы на срок от 6 месяцев до 3 лет, арест на срок от 7 до 24 выходных дней, штраф, пропорциональный причинен­ному ущербу, штраф в размере более двух месячных заработных плат и др. «Мягкие меры наказания» введены за совершение проступков: штраф в раз­мере от пятидневного заработка до двух месячных заработных плат, лишение

62

права управлять транспортным средством на срок от трех месяцев до од­ного года, арест на срок от одного до шести выходных дней и др.

Результатом модернизации административно-деликтного законода­тельства в странах Прибалтики также стал отказ от системы мер админис­тративной ответственности как автономной. Например, в Эстонии меры административной ответственности введены в систему «пенитенциарных наказаний, куда вошли и меры уголовно-правового характера».[20]

Проблема разделения правонарушений на виды не обошла стороной и российскую науку уголовного и административного права.

Используя критерий общественной опасности и критерий тяжести наказания, отечественные ученые-юристы еще в конце 1960-х— начале 1970-х годов предлагали разработать и принять Кодекс уголовных проступков, за которые были бы предусмотрены кратковременное лишение свободы на срок до одного года или наказания, не связанные с лишением свободы. Так, В. М. Дмитрук считал необходимым «большую часть менее обще­ственно опасных деяний, расцениваемых действующим уголовным зако­нодательством в качестве преступлений, исключить из числа таковых, создав категорию уголовно-правовых проступков. При этом следует исходить из того, что проступки — это уголовные правонарушения, тщательно ото­бранный круг преступлений, имеющих малозначительную опасность».[21]

Н. Ф. Кузнецова даже сформулировала понятие уголовного проступка, понимая под ним «умышленное либо неосторожное малозначительное по характеру и степени общественной опасности деяние, за которое по зако­ну предусмотрено максимальное лишение свободы на срок до одного года либо другое, более легкое наказание, либо в санкции предусмотрена аль­тернативная форма ответственности: уголовное наказание или меры об­щественного воздействия».[22]

Попытка законодательно закрепить уголовные проступки была пред­принята 8 февраля 1977 г., когда Указом Президиума Верховного Совета СССР «О внесении изменений и дополнений в уголовное законодательство Союза ССР» была установлена возможность применения мер админист­ративной ответственности за преступления, не представляющие большой общественной опасности.[23] В дальнейшем это нашло отражение в ч. 3 ст. 50 и ст. 501 УК РСФСР.[24]

Идея разработки Кодекса уголовных проступков не нашла всеобщей поддержки в научной среде. И. М. Гальперин, например, считал, что включение

63

«уголовного проступка» в УК означало бы по существу лишь изменение терми­нологического характера.[25] По мнению В. Ф. Дружининой и А. П. Клюш-ниченко, проблема выделения уголовно-правовых проступков была реше­на Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977 г., а вместо выделения уголовных проступков «можно было бы ограничиться квалификацией деяний как административных проступков при отягчаю­щих обстоятельствах и наложением за них… административных взыска­ний в повышенном размере».[26]

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1977 г. и практика применения ст. 501 УК РСФСР также оценивались неоднознач­но. Наиболее точно это выразил Н. А. Беляев.[27] Негативно оценивая от­сутствие в уголовном законе понятия малозначительного преступления, что вызывало трудности и ошибки в правоприменительной практике, Н. А. Беляев предложил выделить все составы преступлений, при совер­шении которых возможно применение мер административного или обще­ственного воздействия, в отдельную группу в виде самостоятельного раз­дела Уголовного кодекса или в виде самостоятельного Кодекса уголовных проступков, а также выделить в самостоятельную группу нормы уголов­но-процессуального права, в которых учитывалась бы процессуальная специфика расследования и рассмотрения данной категории дел.

В современном российском праве проблема разграничения преступле­ний и административных правонарушений с материально-правовой точки зрения и с позиций наказуемости деяния является весьма острой и не разра­ботанной как в уголовном, так и в административном законодательстве.[28]

Прежде всего, требуется создание единой терминологической основы уголовного и административно-деликтного права. Особенно это касается оп­ределения понятий «преступление» и «административное правонарушение».

В соответствии с ч. 1 ст. 14 УК РФ преступлением признается винов­но совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания.

Административным правонарушением согласно ч. 1 ст. 2.1 КоАП РФ признается противоправное, виновное действие (бездействие) физическо­го или юридического лица, за которое настоящим Кодексом или закона­ми субъектов Российской Федерации об административных правонару­шениях установлена административная ответственность.

В законодательном определении административного правонарушения отсутствует признак общественной опасности, что является недостатком

64

КоАП РФ. Общественная опасность — материальный признак, характе­ризующий и преступления, и административные правонарушения. Он не является исключительной чертой преступления, об этом говорит сам Уго­ловный кодекс РФ (ч. 2 ст. 2), так как «данный закон устанавливает осно­вание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния (курсив наш. — Авт.) при­знаются преступлениями». Следовательно, существуют иные опасные для личности, общества и государства деяния, не признаваемые преступлени­ями, например, административные правонарушения.

В уточнении нуждается и понятие малозначительного деяния. В Уго­ловном кодексе Российской Федерации (ч. 2 ст. 14) малозначительность деяния означает отсутствие его общественной опасности и непризнание этого деяния преступлением. Однако малозначительность с точки зрения уголовного права в некоторых случаях может не означать отсутствие обще­ственной опасности с точки зрения административного права. Малозначи­тельное деяние может содержать признаки административного правонару­шения, например, мелкое хищение,[29] мелкое хулиганство, незаконный оборот наркотических средств и др. Из-за неточности критериев малозна­чительности и расширения практики применения КоАП РФ в судебной практике понятие «малозначительное деяние» практически не применяется.

Кроме того, в УПК РФ нет прямых процессуальных оснований для отказа в возбуждении уголовного дела или его прекращения (ч. 1 ст. 24) либо прекращения уголовного преследования (ч. 1 ст. 27) в связи с мало­значительностью деяния.

Введение категории «уголовный проступок» предоставит возможность отказаться от оценочного понятия «малозначительность деяния», тем самым сократив риск субъективных подходов в практике правоохранительной дея­тельности.

В КоАП РФ понятие малозначительности сформулировано еще менее удачно. В ст. 2.9 Кодекса речь идет не о малозначительности деяния, а о малозначительности административного правонарушения и освобождении от административной ответственности, что не вполне обоснованно. Если деяние является правонарушением, то оно не может быть малозначительным, так как правонарушение всегда общественно опасно. Такое деяние по об­разцу действующего УК РФ нельзя признавать административным право­нарушением. Исправить подобный недочет КоАП РФ попытался Верховный Суд РФ, раскрывая понятие малозначительного административного пра­вонарушения как действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки состава административного правонарушения, но с учетом характера совершенного правонарушения и роли правонарушителя, размера вреда и тяжести наступивших последствий не представляющее существенного на­рушения охраняемых общественных правоотношений.[30] Определение,

65

к сожалению, не способствует уяснению понятия малозначительности, так как само основано на оценочном критерии существенного нарушения охраняемых общественных отношений, что также ставит вопрос об исключении из КоАП РФ понятия малозначительного административного правонарушения.

В уточнении нуждаются оценочные категории, связанные с опреде­лением размера и характера последствий противоправного деяния: «суще­ственный вред» (ст. 330 УК РФ и 19.1 КоАП РФ — самоуправство), «угро­за причинения существенного вреда», «существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций», «крупный ущерб» (ст. 147 УК РФ — нарушение изобретательских и патентных прав), «значительный ущерб» (ч. 1 ст. 167 УК РФ и ст. 7.17 КоАП РФ).

Судебная практика частично раскрывает данные оценочные понятия. Например, существенный экологический вред применительно к статьям УК РФ об экологических преступлениях, по мнению Верховного Суда РФ, характеризуется возникновением заболеваний и гибелью водных животных и растений, иных животных и растительности на берегах водных объектов, уничтожением рыбных запасов… массовой гибелью птиц и животных… эко­логической ценностью поврежденной территории т. п., под угрозой причи­нения существенного вреда понимается наличие конкретной опасности ре­ального причинения вреда здоровью человека и окружающей среде…[31]

Вместе с тем обобщения судебной практики носят фрагментарный характер. В связи с этим очень своевременно предложение А. П. Шергина о необходимости обобщения практики квалификации смежных составов, предусмотренных КоАП РФ и УК РФ в Постановлении Пленума Верхов­ного Суда РФ.[32]

После обобщения судебной практики представляется возможным включение признаков, определяющих степень существенности вреда и тя­жесть последствий, в примечания соответствующих статей УК и КоАП РФ. Такими признаками могут быть: нарушение прав и свобод человека и граж­данина, причинение материального ущерба, морального вреда, создание препятствия осуществлению права гражданина или юридического лица.

Наиболее разработанным является критерий крупного размера, ис­пользуемый в Уголовном кодексе Российской Федерации для разграничения преступлений и правонарушений. Например, примечание к ст. 141.1 устанав­ливает величину крупного размера оказания финансовой поддержки и по­жертвований при финансировании избирательной кампании, примечание к ст. 146 определяет крупный размер при незаконном использовании объектов авторского права и др. В УК РФ крупный размер исчисляется в твердых сум­мах в рублях, что позволяет однозначно оценить размер ущерба. Примечание к ст. 169 УК РФ определяет крупный размер ущерба, дохода либо задолжен­ности для преступлений в сфере экономической деятельности.

66

Крупный ущерб также четко определен в отношении разграничения ст. 228, 228.1, 229 УК РФ и ст. 6.8, 6.9 КоАП РФ, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов.[33]

К наиболее ясным материальным критериям разграничения пре­ступлений и административных правонарушений можно отнести орудие совершения преступления (ст. 213 УК РФ, ст. 20.1 КоАП РФ — хулиган­ство, мелкое хулиганство), причинение вреда здоровью человека (ч. 1 ст. 143 УК РФ, ст. 5.27 КоАП РФ — нарушение правил охраны труда), неодно­кратность совершения деяния (ст. 180 УК РФ, 14.10 КоАП РФ — незаконное использование товарного знака), систематичность (ст. 6.10 КоАП РФ — вовлечение несовершеннолетнего в употребление спиртных напитков или одурманивающих веществ, ч. 1 ст. 151 УК РФ — вовлечение несовершен­нолетнего в совершение антиобщественных действий).

Признаки неоднократности и систематичности деяния свидетель­ствуют о злостном нарушении виновным лицом правовых норм и о повы­шенной общественной опасности подобных деяний и личности субъекта. Вместе с тем законодатель отказался от административной преюдиции при привлечении лица к уголовной ответственности.

В настоящее время в научной литературе[34] высказываются обосно­ванные мнения о возвращении административной и судебной преюдиции для законодательного размежевания преступлений и проступков.

Критерием разграничения преступления и правонарушения служит также способ совершения деяния. Законодатель, к сожалению, не всегда раскрывает термины, используемые для описания объективной стороны деяния, что приходится дополнять судьям и правоприменителям. Например, неповиновение законному распоряжению сотрудника милиции (ст. 19.3 КоАП РФ) является смежным составом с такими преступлениями, как применение насилия в отношении представителя власти (ч. 1 ст. 318 УК РФ) и оскорбление представителя власти (ст. 319 УК РФ), и судьи не всегда могут определить пределы неповиновения.[35]

При разграничении смежных составов правонарушений и преступлений суды не всегда правильно оценивают конкуренцию уголовно-правовых и ад­министративно-правовых норм, например, судья федерального районного

67

суда неверно квалифицировал продажу видеокассет порнографического содержания по ст. 14.2 КоАП РФ (незаконная продажа товаров, свободная реализация которых запрещена).[36] Однако в действиях виновного налицо признаки состава, предусмотренного ст. 242 УК РФ (незаконное распрост­ранение порнографических материалов), а уголовно-правовая норма яв­ляется специальной по отношению к административной. Правила конку­ренции норм также можно было бы обобщить в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ.

Другой не менее важной проблемой является уточнение объектов посягательства смежных составов УК РФ и КоАП РФ. Названия глав в Кодексах, куда входят смежные составы, часто не совпадают. Например, нарушение авторских и смежных прав (ст. 146), а также изобретательских и патентных прав (ст. 147) в УК РФ включено в главу 19 «Преступления про­тив конституционных прав и свобод человека и гражданина», а в КоАП РФ данный состав помещен в главу 7 «Административные правонарушения в области охраны собственности», что представляется более оправданным. В КоАП РФ нет специальной главы для правонарушений против несовер­шеннолетних, как это сделано в УК РФ (глава 20), хотя целый ряд соста­вов описывают деяния против несовершеннолетних (ст. 5.35—5.37, 6.10, 20.22 КоАП РФ), но разбросаны по различным главам КоАП РФ.

Для улучшения практики применения УК РФ и КоАП РФ было бы це­лесообразно уточнить объекты посягательства в уголовном и административ­ном законодательстве и привести в единую систему названия глав Кодексов, которые служат для определения родовых объектов противоправных деяний.

Научно-практическое исследование видовых объектов посягатель­ства также будет способствовать различию преступлений, проступков и правонарушений. Двуобъектные административные правонарушения по степени общественной опасности превосходят однообъектные правонару­шения и вполне могут образовать группу уголовных проступков. Приме­рами таких правонарушений являются: мелкое хулиганство, сопровождаю­щееся уничтожением или повреждением чужого имущества либо сопряженное с неповиновением законному требованию представителя власти (ст. 20.1 КоАП РФ); нарушение требований пожарной безопасности, повлекшее возникновение пожара без причинения тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека либо без наступления иных тяжких последствий (ст. 20.4 КоАП РФ); нарушение Правил дорожного движения или правил эксплуа­тации транспортного средства, повлекшее причинение легкого или сред­ней тяжести вреда здоровью потерпевшего (ст. 12.24 КоАП РФ); и др.

Предложения реанимировать понятие «уголовный проступок» и сбли­зить в этой части уголовное и административно-деликтное право звучат сегодня со стороны представителей науки как уголовного, так и административного права.

Например, Н. Ф. Кузнецова, оценивая семилетнюю практику применения УК РФ по-прежнему поддерживает идею выделения таких деяний, как уголовные проступки.[37]

68

А. П. Шергин особо подчеркивает проблему разграничения смежных составов преступлений и административных правонарушений и выделяет два направления исследования проблемы.[38] Первое — это научная разра­ботка вопросов криминализации и декриминализации общественно опасных деяний, включая вопросы дальнейшей интеграции уголовного и административно-деликтного права; второе — выработка научно обоснованных ре­комендаций по разграничению смежных составов преступлений и адми­нистративных правонарушений.

Рациональность данных предложений очевидна с момента вступления в силу УК РФ 1996 г. и АПК РФ 2001 г. Законодатель неоднократно изменял пограничные составы преступлений и административных правонаруше­ний, например, связанные с незаконным оборотом наркотических средств, хулиганством, таможенными правилами, хищением чужого имущества.

Безусловно, при введении административной или уголовной ответ­ственности за какие-либо деяния следует соблюдать баланс интересов го­сударства, личности и общества. Новые общественные отношения в сфе­ре экономики, общественной безопасности, прав граждан, безусловно, требуют административно- или уголовно-юрисдикционной защиты. Од­нако в процессе криминализации и декриминализации деяний существует двойственная проблема: с одной стороны, «угроза необоснованного уве­личения количества административных запретов для организаций и граж­дан, вводимых по инициативе органов исполнительной власти»,[39] с дру­гой стороны, необоснованная гуманизация уголовного законодательства.

Введение в систему правонарушений уголовного проступка поможет решить эту проблему. Уголовный проступок не имеет степени обществен­ной опасности, характерной для преступлений, поэтому его нельзя отно­сить к преступным деяниям. Однако квалификация деяний, близких к уголовным преступлениям, как уголовных проступков, а не администра­тивных правонарушений позволила бы подчеркнуть степень значимости данных отношений для личности, общества и государства и способство­вала бы предупреждению преступлений. Совершение уголовных проступков должно влечь более суровые наказания, чем предусмотренные КоАП РФ, но менее репрессивные, чем в УК РФ (например, более высокие штрафы, чем в КоАП РФ, обязательные работы, лишение специального права, дисквалифи­кация, лишение свободы на срок до одного года). Следует поддержать мне­ние о необходимости перехода к административным штрафам, исчисляемым в рублях,[40] кроме того, представляется возможным введение градации штра­фов в зависимости от их размера и субъектов, к которым они применяются.

К уголовным проступкам могут быть отнесены следующие виды ад­министративных правонарушений:

69

а) двуобъектные административные правонарушения, посягающие на права, свободы, здоровье человека, безопасность личности, общества и государства:[41] например, хулиганство с уничтожением имущества (зако­нодатель необоснованно назвал его мелким), правонарушения против бе­зопасности дорожного движения, связанные с причинением вреда здоровью человека, управление транспортным средством в состоянии опьянения, экологические правонарушения,[42] правонарушения против несовершенно­летних, правонарушения, связанные с незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ, и иные правонарушения в сфере здраво­охранения и санитарно-эпидемиологической сфере;

б) правонарушения, совершенные неоднократно (административная и судебная преюдиции).

в) правонарушения с материальным составом. Для квалификации та­ких деяний было бы целесообразно разработать шкалу размеров ущерба: особо крупный и крупный (для преступлений), средний (для уголовных проступков), малый имущественный ущерб или его отсутствие, либо соз­дание угрозы причинения ущерба среднего размера (для административ­ных правонарушений).

Выделение категории уголовного проступка неизбежно поставит воп­рос об ответственности юридических лиц за совершение таких деяний, что, безусловно, вызовет споры в юридической, прежде всего уголовно-правовой, литературе. Данный вопрос должен решаться постепенно с учетом зарубеж­ного и отечественного опыта в сфере административно-деликтного и уголов­ного законодательства. В связи с этим возникнет проблема соотношения уго­ловного проступка и налогового правонарушения. На наш взгляд, следует согласиться с теми авторами, которые предлагают отказаться от самостоя­тельности налоговой ответственности.[43] Налоговые правонарушения в зави­симости от наличия и размера ущерба могут быть перераспределены между административными правонарушениями и уголовными проступками.

Административные правонарушения (в собственном смысле) должны охватывать противоправные деяния, содержащие нарушения именно правил и норм, установленных в сфере государственного управления и исполнительной

70

власти. Соответственно, необходимо дополнить КоАП РФ главой о правона­рушениях против государственной и муниципальной службы, предусмотрев в качестве специальных субъектов государственных и муниципальных слу­жащих; уточнить понятие «должностное лицо», связав его исключительно с государственными органами; ввести понятие лица, выполняющего управ­ленческие функции в коммерческих и некоммерческих организациях.

Процессуальный критерий разграничения административных правона­рушений и преступлений связан с процессуальным порядком рассмотрения административных и уголовных дел. Первые рассматриваются по правилам административного процесса, вторые — по правилам уголовного судопроиз­водства. При этом в литературе всегда подчеркивается как существенное отли­чие между преступлениями и административными правонарушениями ис­ключительный судебный порядок привлечения к уголовной ответственности и оперативность процедур применения административной ответственности.[44]

В КоАП РФ существенно расширен перечень административных дел, подведомственных судьям. Однако следует отметить, что при производстве по делам об административных правонарушениях судья (а не суд) реализует нормы административного процесса, он не осуществляет правосудие, вы­ступает как должностное лицо — субъект административной юрисдикции.[45]

Процесс сближения уголовного и административно-деликтного пра­ва неизбежно будет сопровождаться изменениями в процессуальном по­рядке рассмотрения дел. В первую очередь это затронет вопросы подве­домственности рассмотрения дел об административных правонарушениях и уголовных проступках.

Рассмотрение дел об административных правонарушениях должно быть подведомственно только должностным лицам, органам исполнительной влас­ти, а также таким квазисудебным органам, как административные комиссии и комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав. В качестве адми­нистративных наказаний, применяемых данными органами и должностными лицами, следует предусмотреть предупреждение и штраф. Подобное закрепле­ние компетенции в сфере административной юрисдикции позволит обе­спечить полное соответствие внесудебного процессуального порядка привле­чения к административной ответственности ее названию и специфике.

Привлечение к ответственности за уголовные проступки должно быть передано мировым судьям.[46] В уголовно-процессуальное законодательство

71

целесообразно включить специальный раздел о судопроизводстве по де­лам об уголовных проступках, которое должно осуществляться в форме правосудия, но более упрощенной и оперативной, чем судопроизводство по делам о преступлениях.

Необходимо также пересмотреть подсудность дел об административных правонарушениях федеральным районным судьям, функции по выдворе­нию иностранных граждан и лиц без гражданства, а также дела, по кото­рым проводилось административное расследование, с успехом могли бы быть переданы мировым судьям.

Уточнение процессуальной формы производства по уголовным про­ступкам и административным правонарушениям будет соответствовать требованиям международно-правовых стандартов в этой сфере, в частно­сти, ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных сво­бод,[47] предусматривающей право при рассмотрении любого уголовного об­винения на справедливое публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона.

Уяснение сущности и разграничение преступлений и администра­тивных правонарушений и в связи с этим интеграция усилий представи­телей юридической науки, законодателя и правоохранительных органов имеют огромное значение для борьбы с противоправными деяниями раз­личной степени общественной опасности. Положительные результаты по борьбе с преступлениями и правонарушениями могут быть достигнуты только при условии совершенствования разнообразных форм профилак­тики различных видов противоправного поведения, выяснения механиз­мов их взаимодействия и взаимозависимостей.

В настоящее время борьба с административными правонарушениями в Российской Федерации, к сожалению, носит ведомственный или местный характер, а ее результаты не учитываются при разработке стратегических вопросов, обеспечивающих безопасность личности, общества и государ­ства.[48] О распространенности административных правонарушений в России говорят следующие статистические данные. Если в 1927 г. за административ­ные правонарушения были привлечены к ответственности 2,1 млн чел., то в 1993 г. — 60 млн чел. Рост числа привлеченных к административной ответ­ственности почти в 10 раз превысил прирост населения России.[49]

По данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации, мас­штабы роста регистрируемых в стране административных правонарушений , таковы, что в 1996 г. только по инициативе милицейских служб привлечен к административной ответственности каждый третий гражданин России.[50]

72

Неутешительной является и судебная статистика. По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2003 г. районными и мировыми судьями было рассмотрено 3 276 000 дел об административных правона­рушениях, что в 1,7 раза больше, чем в 2002 г., в результате применены ад­министративные наказания в отношении 2 805 000 чел.[51] А в первом полу­годии 2004 г. судьями общей юрисдикции Российской Федерации было рассмотрено 1 805 000 дел об административных правонарушениях, что на 18 % больше, чем за аналогичный период 2003 г.[52]

В Санкт-Петербурге, где в 2000 г. численность постоянного населения составила 4,6 млн чел., органами внутренних дел привлечены к админист­ративной ответственности 1,5 млн чел[53]» Данные судебной статистики также свидетельствуют об увеличении числа лиц, привлеченных к администра­тивной ответственности судьями Санкт-Петербурга: в 2002 г. подвергну­ты взысканиям районными судьями 16 972 чел., в 2003 г. административ­ные наказания понесли 32 426 чел. по постановлениям районных судей и 22 279 чел. — по постановлениям мировых судей.[54]

Расширение спектра задач, стоящих перед законодательством Россий­ской Федерации об административных правонарушениях (ст. 1.2 КоАП РФ), увеличение количества органов (субъектов) административной юрисдикции (их свыше 60) требуют усиления прокурорского надзора за соблюдением за­конности в деятельности органов и должностных лиц, уполномоченных воз­буждать и рассматривать дела об административных правонарушениях.

Практика прокурорского надзора свидетельствует, что в Российской Федерации наибольшее число нарушений административного законода­тельства допускается органами внутренних дел. Так, в Удмуртии в 1999— 2000 гг. 70 % от общего количества опротестованных прокурорами поста­новлений вынесено сотрудниками органов внутренних дел. В Москве каждый третий из выявленных прокурорами незаконных правовых актов издавался различными подразделениями ГУВД Москвы.[55]

Другая не менее важная проблема — взаимодействие криминологии и административной деликтологии. По нашему мнению, весьма обоснован­ным представляется утверждение, что ни одно явление не следует рас­сматривать изолированно, без выявления и анализа системообразующих связей, его места и роли в иерархии систем более высокого или более низкого порядка. Это означает, что явления административной деликтности необ­ходимо рассматривать во взаимосвязи в криминогенной средой и иными

73

асоциальными явлениями и процессами, образующими систему факто­ров, порождающих административные правонарушения либо способству­ющих их совершению.[56]

Стереотипы в механизмах перерастания административных правона­рушений в преступления не всегда срабатывают автоматически. Однако системность и характер антиобщественного поведения формируют готов­ность конкретного человека к преодолению границы, которая отделяет административный проступок от преступления. Личность есть воплоще­ние неповторимых черт и свойств индивида, в которых отражается инди­видуальный жизненный путь (индивидуальное бытие), обусловленный конкретными семейно-бытовыми, производственными и иными отноше­ниями и связями человека, т. е. той микросредой, в которой эти черты и свойства формируются и развиваются.[57]

Теоретические исследования, результаты изучения конкретных групп правонарушителей и правоприменительная практика свидетельствуют о необходимости комплексного подхода к изучению всех видов противо­правного поведения. На необходимость этого указывает не только наличие объективных взаимосвязей между преступлениями и административны­ми правонарушениями, выражающееся в сходстве большинства личност­ных свойств и качеств, социально-демографических данных лиц, их совер­шивших, но зачастую и единство механизмов развития противоправного поведения.

Административные правонарушения и преступления следует не только выявлять, но и добиваться устранения причин и условий, способствую­щих их совершению. Для успешного решения проблемы требуется разра­ботка и принятие Федерального закона «О профилактике правонаруше­ний», который определил бы основные направления уголовно-правовой и административно-деликтной политики государства и меры по борьбе с общественно опасными деяниями.

Полагаем, что статистика правонарушений должна отражать право­вое и нравственное состояние российского общества. Для этого необхо­димо, чтобы она состояла из нескольких отраслей: а) уголовно-правовая; б) статистика административных правонарушений; в) статистика граж^ данско-правовых споров и деликтов; г) статистика прокурорского надзо­ра. Для всесторонней, полной и объективной характеристики состояния преступности и административной деликтности в России необходимо вве­дение единой государственной статистической отчетности, которая пре­дусматривала бы учет всех дел, рассмотренных судами, должностными ли­цами и органами административной юрисдикции, и лиц, подвергнутых уголовным и административным наказаниям.

74

[*] Кандидат юрид. наук, Судья федерального суда Фрунзенского района Санкт-Пе­тербурга.

[**] Кандидат юрид. наук, доцент Северо-Западной академии государственной службы.

[***] Почетный работник Прокуратуры РФ, кандидат юрид. наук, профессор Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов.

[1] Социальные отклонения. М., 1989. С. 6, 236.

[2] Керимов Д. А. Психология и право // Государство и право. 1992. № 12. С. 19.

[3] Максимов И. В. Административные наказания: понятие, правовое содержание и их система. Саратов, 2003. С. 74—76.

[4] Курс уголовного права. В 5 т. Т. 1. Общая часть. Учение о преступлении. Учебник для вузов / под ред. Н. Ф. Кузнецовой, И. М. Тяжковой. М., 1999. С. 20—21.

[5] Цит. по: Таганцев И. С. Русское уголовное право. Т. 1. Тула, 2001. С. 105, 108—110.

[6] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / отв. ред. И. А. Ра-рог. М., 2004 (Комментарий к ст. 14 УК РФ); Комментарий к кодексу Российской Феде­рации об административных правонарушениях / под общ. ред. Е. Н. Сидоренко. М., 2004 (Комментарий к ст. 2.1 КоАП РФ).

[7] Кузнецова И. Ф. Преступление и преступность// Избр. труды. СПб., 2003. С. 425.

[8] Там же. С. 443-444.

[9] Курс советского уголовного права. В 6 т. Т. 2.Часть общая. Преступление / ред. кол.: А. А. Пионтковский и др. М., 1970. С. 41.

[10] Дмитрук В. М. Критерии разграничения преступлений и административных пра­вонарушений // Вопросы уголовного права и процесса в практике деятельности органов внутренних дел. Сб. науч. тр. Киевской высш. школы им. Ф. Э. Дзержинского МВД СССР / отв. ред. Ю. И. Римаренко. Киев, 1979. С. 53; Клюшниченко А. П., Коваленко О. И., Ште-фан С. М. Теоретические вопросы отграничения административного проступка от преступле­ния // Там же. С. 62; Якуба О. М. Советское административное право. Общая часть. Киев, 1975. С. 163—165. — Интересна позиция Н. Ф. Кузнецовой: в 1969 г. она утверждала, что «понятие общественной опасности рассматривается как универсальное понятие, кото­рое характеризует все правонарушения» и что «малозначительные деяния лишены обще­ственной опасности в уголовно-правовом смысле, хотя они могут быть общественно опас­ны с точки зрения административного, дисциплинарного, гражданского права…» (Кузнецова Н. Ф. Преступление и преступность. С. 428, а также с. 443, 497). А в 1999 г., после вступления в силу УК РФ 1996 г. она рассматривает общественную опасность как социальное свойство исключительно преступлений, отграничивающее преступления от непреступных правонарушений и малозначительных деяний (Курс уголовного права. С. 128-138, 160).

[11] Дружинина В. Ф. О разграничении преступления и административного проступ­ка // Советское государство и право. 1978. № 4. С. 132-133.

[12] БахрахД. Н. Советское законодательство об административной ответственности. Учеб. пособие. Пермь, 1969. С. 71—72, 73. — Спустя 30 лет ученый уточнил свою позицию, на­звав административное правонарушение посягающим на общественные отношения ан­тиобщественным деянием, которое повлекло или могло повлечь наступление вредных по­следствий (Бахрах Д. Н. Административная ответственность. Учеб. пособие. М., 1999. С. 32).

[13] Беляев Н. А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации // Избр. труды. СПб., 2003. С. 86—87; Спиридонов Л. И. Теория государства и права. Учебник. М., 2001. С. 260-263.

[14] Галаган И. А. Административная ответственность в СССР: Процессуальное регу­лирование. Воронеж, 1976. С. 92; Лунев А. Е. Административная ответственность за пра­вонарушения. М., 1961. С. 33-35, 45; Курс советского уголовного права. В 6 т. Т. 2: Пре­ступление. С. 41; Российский Б. В. Административная ответственность. Курс лекций. М., 2004. С. 1, 3; Шишов О. Ф. О разграничении преступлений и административных проступ­ков в советском праве // Советское государство и право. 1961. № 6. С. 70—73.

[15] Уголовное право. Общая часть. Учебник для вузов / отв. ред. И. Я. Козаченко, 3. -А. Незнамова. М., 1998. С. 105-106.

[16] Loi N 92-683 du 22 juillet 1992 portant reforme des dispositions generates du code penal (premiere partie: legislative) // Journal Officiel. 1992. 23 juillet. N 169; Decret N 93-726 du 29 mars 1993 portant reforme du code penal (deuxieme partie: Decrets en Conseil d’Etat) et modifiant certaines dispositions de droit penal et de procedure penale // Journal Officiel. 1993. 30 mars. N 75.

[17] Loi N 2004-204 du 9 mars 2004 art. 44 I // Journal Officiel. 2004. 10 mars; Ordonnance N 2000-916 du 19 septembre 2000 art. 3 // Journal Officiel. 2000. 22 septembre; Loi N 2003-495 du 12 juin 2003 art. 4 I // Journal Officiel. 2003. 13 juin; Loi N 2005-47 du 26 Janvier 2005 art. 9 II// Journal Officiel. 2005. 27 Janvier; Loi N 2003-495 du 12 juin 2003 art. 5 II //Journal Officiel. 2003. 13 juin.

[18] Уголовное законодательство зарубежных стран (Англии, США, Франции, Герма­нии, Японии). Сб. законодат. материалов / под ред. И. Д. Козочкина. М., 2001. С. 119— 120; Курс уголовного права. С. 554.

[19] Об Уголовном кодексе Испании см. подробнее: Курс уголовного права. С. 555; Там же. Т. 2. Общая часть. Учение о наказании. М., 1999. С. 349—350.

[20] О Пенитенциарном кодексе Эстонии от 6 июня 2001 г. см. подробнее: Максимо-в И. В. Система административных наказаний: понятие и признаки // Государство и пра­во. 2005. № 4. С. 25.

[21] Дмитрук В. М. Критерии разграничения преступлений и административных пра­вонарушений // Вопросы уголовного права и процесса в практике деятельности органов внутренних дел. С. 57.

[22] Кузнецова Н. Ф. Преступление и преступность. С. 530.

[23] Ведомости Верховного Совета СССР. 1977. № 8. Ст. 137.

[24] Закон РСФСР «Об утверждении Уголовного кодекса РСФСР» от 27 октября 1960 г. // Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст. 591; Указ Президиу­ма Верховного Совета РСФСР от 11 марта 1977 г. // Там же. № 12. Ст. 255. — Подроб­нее о реализации данных положений УК РСФСР см.: Дюжаев А. В., Саввин М. Я., Шер-гин А. П. Теория и практика замены уголовной ответственности административной. М., 1981.

[25] Гальперин И. М. Социальные и правовые основы депенализации // Советское го­сударство и право. 1980. № 3. С. 66.

[26] Дружинина В. Ф. О разграничении преступления и административного про­ступка. С. 133-134. — См. также: Клюшниченко А. П., Коваленко О. И., Штефан С. М. Теоретические вопросы отграничения административного проступка от преступления. С. 65-66.

[27] Беляев Н. А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. С. 114—115.

[28] См., напр.: Студеникина М. С. Кодекс Российской Федерации об административ­ных правонарушениях в системе действующих федеральных кодексов // Админист­ративная ответственность: вопросы теории и практики. Сб. ст. / отв. ред. Н. Ю. Хама-нева. М., 2004. С. 17—20; Шергина К. Ф. Преступление или проступок? За что отвечатьи по какому закону? // Закон. 2002. № 7.

[29] Например, Верховный Суд РФ прекратил уголовное дело в отношении Б., совер­шившего хищение чужого имущества на сумму менее одного МРОТ, ссылаясь на ч. 2 ст. 14 УК РФ (Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ от 13 апреля 1999 г. // Бюл­летень Верховного Суда РФ. 2000. № 9. С. 7).

[30] Пункт 21 Постановления Верховного Суда Российской Федерации № 5 от 24 марта 2005 г. «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» (Российская газета. 2005. 19 апр.).

[31] Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 14 от 5 ноября 1998 г. «О прак­тике применения судами законодательства об ответственности за экологические право­нарушения» // Судебная практика по уголовным делам / сост. Е. П. Кудрявцева, О. В. Нф менко, С. А. Разумов. М., 2004. С. 390-391.

[32] Шергин А. П. Административно-деликтное законодательство России: состояние, проблемы, перспективы // Административное право и административный процесс: ак­туальные проблемы / отв. ред. Л. Л. Попов, М. С. Студеникина. М., 2004. С. 179.

[33] Постановление Правительства РФ от 6 мая 2004 г. № 231 «Об утверждении разме­ров средних разовых доз наркотических средств и психотропных веществ для целей ста­тей 228, 228.1 и 229 Уголовного кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2004. № 19 (ч. 2). Ст. 1898.

[34] Кузнецова Н. Ф. Семь лет Уголовному кодексу Российской Федерации // Избр. тру­ды. С. 541—542; Студеникина М. С. 1) Законодательное обеспечение борьбы с администра­тивными правонарушениями // Административная ответственность. Сб. науч. ст. / под ред. И. Л. Бачило, Н. Ю. Хаманевой. М., 2001. С. 18-19; 2) Кодекс Российской Федерации об ад­министративных правонарушениях в системе действующих федеральных кодексов // Адми­нистративная ответственность: вопросы теории и практики. С. 19-20.

[35] Квалифицируя деяние по ст. 19.3 КоАП РФ, судья федерального районного суда так описал действия виновного: «Гражданин А. оказал злостное неповиновение сотруд­никам милиции: хватался за форменную одежду, выражался грубой нецензурной бранью, пытался устроить драку с сотрудниками милиции, на замечания не реагировал». Пере­численные действия вполне укладываются в рамки преступления, так как содержат при­знаки оскорбления и угрозы применения насилия в отношении представителя власти. Представляется необходимым уточнить редакцию данной статьи КоАП (Архив Фрунзен­ского районного суда г. Санкт-Петербурга  Дело № 19-86/03).

[36] Архив Фрунзенского районного суда г. Санкт-Петербурга. Дело № 05-20/04.

[37] Кузнецова Н. Ф. Семь лет Уголовному кодексу Российской Федерации. С. 54Щ

547-548.

[38] Шергин А. П. Административно-деликтное законодательство России: состояние, проблемы, перспективы. С. 169—170.

[39] Там же. С. 174-175.

[40] Салищева Н. Г. Проблемные вопросы института административной ответственно­сти в России // Административная ответственность: вопросы теории и практики. С. 13; Студеникина М. С. Кодекс Российской Федерации об административных правонаруше­ниях в системе действующих федеральных кодексов // Там же. С. 20.

[41] Н. Г. Салищева предлагает, учитывая пограничный характер многих админист­ративных правонарушений и преступлений, решить вопросы повышения администра­тивной ответственности за правонарушения, связанные с нанесением вреда здоровью граждан, за нарушение санитарно-эпидемиологического благополучия населения, а также за нарушение некоторых других правил, имеющих федеральное значение (см.: Са­лищева Н. Г. Проблемные вопросы института административной ответственности в Рос­сии. С. 13).

[42] Верховный Суд РФ особо подчеркивает высокую степень общественной опасно­сти этого вида правонарушений, поскольку объектом их посягательства являются стабиль­ность окружающей среды и природно-ресурсный потенциал, а также гарантированное ст. 42 Конституции РФ право каждого на благоприятную окружающую среду (Постановле­ние Пленума Верховного Суда РФ № 14 от 5 ноября 1998 г. «О практике применения су­дами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» // Судеб­ная практика по уголовным делам. С. 390, п. 1).

[43] Подробнее см.: Калинина Л. А. Проблемы совершенствования законодательства об административных правонарушениях // Административная ответственность. С. 33; Хаманева Н. Ю. Административная ответственность за нарушение законодательства о налогах и сборах // Административная ответственность: вопросы теории и практики. С. 72-77.

[44] Алехин А. П., Кармолицкий А. А., Козлов Ю. М, Административное право Россий­ской Федерации. Учебник. М., 1996. С. 269—270; Бахрах Д. Н. Административное право. Учебник для вузов. М., 1996. С. 280; Николаева Л. А. Административная ответственность как охранительное правоотношение // Административная ответственность: вопросы те­ории и практики. С. 26—27; Российский Б. В. Административная ответственность. Курс лекций. С. 2—3; и др.

[45] Галаган И. А. Административная ответственность в СССР: Процессуальное ре­гулирование. С. 73—88; Николаева Л. А. Административная ответственность как охра­нительное правоотношение. С. 29—31; Соловьева А. К. Процессуальные проблемы рас­смотрения дел об административных правонарушениях (по материалам судебной практики Санкт-Петербурга) // Административная ответственность: вопросы теории и практики. С. 224—227.

[46] Например, Н. Ф. Кузнецова широко трактует подсудность дел мировым судьям и выступает за передачу им дел о проступках — уголовных, административных, граждан­ских, трудовых (Кузнецова Н. Ф. Семь лет Уголовному кодексу Российской Федерации. С. 542).

[47] Международные нормы о правах человека и применение их судами Российской Федерации (практическое пособие) / под общ. ред. В. М. Жуйкова. М., 1996. С. 328.— О действии нормы международного права при рассмотрении дел об административных правонарушениях см. также: Клепицкий И. А. Преступление, административное правонрушение и наказание в России в свете Европейской конвенции о правах человека // Государство и право. 2000. № 3. С. 65—74; Максимов И. В. Административные наказание понятие, правовое содержание и их система. С. 44—48.

[48] Соловей Ю. П. Правовое регулирование деятельности милиции в Российа Федерации. Омск, 1993. С. 3.

[49] Демченко В. Н., Корчагин А. Г. Уголовные преступления и административные пр? вонарушения. Свердловск, 1990. С. 46—49.

[50] Рохлин В. И., Стуканов А. П. Актуальные проблемы борьбы с административными правонарушениями// Правоведение. 1998. № 3. С. 95.

[51] Данные оперативной статистической отчетности за 2003 г. о деятельности феде­ральных судов общей юрисдикции и мировых судей // Официальный сайт Судебного де­партамента при Верховном Суде Российской Федерации: http://www. cdep. ru.

[52] Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в первом полугодии 2004 г. //Там же.

[53] Рохлин В. И., Стуканов Л. П. Правозащитная деятельность прокурора по делам об административных правонарушениях// Законность. 2003. № 7. С. 10.

[54] Данные статистического ведомственного наблюдения Управления Судебного де­партамента при Верховном Суде Российской Федерации в Санкт-Петербурге за 2002-2003 гг. // Официальный сайт Управления Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации в Санкт-Петербурге: http://www. cdep. spb. ru.

[55] Рохлин В. И., Стуканов Л. П. Правозащитная деятельность прокурора по делам об административных правонарушениях. С. 10.

[56] Лобзяков В. П. Криминология и административная юрисдикция милиции. М., 1996. С. 8-9.

[57] Кудрявцев В. Н. Причины преступности. М., 1976. С. 190.

Реклама

%d такие блоггеры, как: